В себя я приходила очень медленно. Вокруг будто бы была бетонная стена, сквозь которую доносились какие-то звуки, отдалённо напоминающие голоса людей, которых я не видела из-за чёрной пелены перед глазами. Попытка что-то сказать не принесла результатов, я услышала только глухой стон, который тут же отдался звоном в моей раскалывающейся на части голове. Всё тело болело, особенно позвоночник, которым я ударилась при падении. Даже в таком состоянии, я понадеялась, что не сломала его. Через несколько минут я снова провалилась в полную темноту и тишину.

Когда я очнулась в следующий раз, то уже смогла открыть глаза, и сразу же зажмурилась от яркого света, который заливал комнату. Голова тут же заболела и закружилась, я поняла, что меня тошнит, и зажала рот ладонью. Чьи-то сильные руки резко приподняли меня и заставили нагнуться, отчего заболела спина, но это было меньшей из моих бед – меня тошнило. Когда я смогла отдышаться и всё же открыла глаза, то увидела перед собой Егора, который смотрел на меня с беспокойством и тревогой.

– Боже, - простонала я, понимая, что он сидел передо мной с тазиком, который принёс специально, зная, что так будет.

– Всего лишь я, - он постарался улыбнуться и разжал мои волосы, которые до этого держал. – У тебя сильное сотрясение. Позвоночник целый, только сильный ушиб, пара позвонков вылетела, но всё поправили, надо будет походить в корсете пару недель. Переломов нет, - закончил он.

– А болит так, как будто меня каток переехал, - произнесла я хрипло.

– Ты что-то помнишь?

– Не особо… - Я действительно не помнила ничего с того момента, как зашла в клуб с ребятами.
– Что произошло?

– Ты упала с лестницы в клубе, - просто сказал Егор.

– Там была лестница? – спросила я, напрягая память.

– Была, - Егор усмехнулся и погладил меня по голове.

– А ты там откуда взялся?

– Я звонил тебе, трубку взял какой-то парень, сказал, что ты свалилась с лестницы, они вызвали «скорую», но она всё никак не приезжала. Я понял, что тебя нужно забрать и передать в руки моих врачей.

– Где я? – задала я последний вопрос, чувствуя, что мне срочно нужно вернуться в горизонтальное положение.

– У меня дома, тебя нельзя оставлять одну, - Егор поцеловал меня в лоб.

– Голова очень болит, - сказала я совсем тихо.

Егор помог мне лечь, накрыл одеялом, затем подошёл к комоду, на котором лежало какое-то медицинское оборудование, и взял пакет с лекарством для капельницы. Подойдя к кровати, на которой я лежала, он закрепил пакет на штативе, стоящем тут же, затем распечатал трубку, вставил один её конец в мешок, а второй в иглу, которая, видимо, специально была оставлена в вене на моей кисти. После того, как лекарство стало поступать в мой организм, Егор взял шприц, набрал в него что-то ещё и вколол в капельницу.

– Теперь спи, - сказал он, садясь рядом со мной на кровать.

– Сколько я была в отключке? – спросила я, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Почти сутки, - сказал Егор каким-то жёстким тоном, по которому я поняла, что он серьёзно переживал. – Отдыхай.

Я провалилась в сон.

Неделю я провалялась в коматозном состоянии, вставая только в туалет, либо для того, чтобы принять душ, и то с помощью Егора, потому что непроходящее головокружение изрядно мешало мне делать что-то самостоятельно, например, ходить. Когда рядом не было Егора, в ванную меня провожал его помощник по имени Вадим, который обращался со мной бережнее, чем с фарфоровой куклой, чему я была несказанно рада, так как ушибы на моём теле постоянно давали о себе знать. У меня было столько синяков, сколько не было за всю мою жизнь. Но спустя ещё неделю я постепенно начала поправляться: окончательно прошла тошнота, почти прекратились головокружения, тело болело меньше. Оставались неизменными только головные боли и вечная сонливость от бесконечных лекарств. Каждое утро и вечер ко мне приходила медсестра, делала уколы, ставила капельницы, измеряла температуру и давление. Раз в несколько дней приезжал врач, который проводил осмотры и назначал новые препараты, призванные поставить меня на ноги в кратчайшие сроки.

Через три недели после падения Егор отвёз меня в частную клинику, где мне сделали томографию, а затем я попала в кабинет к неврологу, который следил за моим состоянием. После небольшого опроса он полез в какие-то бумажки и задумчиво помычал.

– Что ж, кровоизлияние остановлено, остались только небольшие сгустки, но лекарства действуют хорошо, всё должно рассосаться в ближайшее время. Небольшая гематома в затылочной области тоже скоро пройдёт, я думаю…

– Подождите, - перебила я врача. – Кровоизлияние в мозг?

Врач кивнул, и я со злостью посмотрела на Егора.

– Почему ты не сказал?

– Зачем? Тебе было не до этого, я думаю, - он развёл руками.

– Я должна была лежать в больнице, а не в твоём доме!

– А в чём разница? За тобой плохо ухаживали или плохо лечили? – спросил он спокойно, что чуть не вывело меня окончательно.

– Егор, - я поджала губы.

– Что?

– Ты… - я отвернулась. – Мне это не нравится, я предпочитаю быть в курсе того, что со мной происходит.