– Пожалуй. А все-таки жаль дачку, Виталий Кузьмич. У меня там такая сауна была. Закачаешься!

– Дворцы теперь купим! Покажи трофей-то. – Стежнев протянул руку к кейсу.

Вадим, выдержав театральную паузу, открыл замки и откинул крышку кейса. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись вначале недоумением, а затем откровенным испугом.

– Надеюсь, это шутка? – помолчав, спросил Стежнев.

Вадим не ответил.

На дне кейса одиноко лежал красочный порножурнал, во всю обложку которого красовалась упругая женская задница. Вадим схватил журнал и рассеянно провел рукой по дну, потом поднял кейс и потряс им в воздухе.

– Ничего не понимаю… – пробормотал он побелевшими дрожащими губами.

– Ну что, Вадик? – Нос генерала побагровел.

Вадим захлопнул крышку и, побарабанив по ней пальцами, отложил кейс.

– Если это шутка кого-нибудь из сотрудников лаборатории… – сказал он угрожающе. – Одну минуточку!

Вадим выскочил из машины и бросился к дверям института. Он бегом пересек вестибюль и, задыхаясь, понесся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Эхо со злым хохотом повторяло стук его шагов, противно повизгивая на скользком кафеле площадок. Влетев в коридор, залитый солнечным светом, Вадим рванул ворот рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу. Пуговица со щелчком отлетела, ударилась о стену коридора и рикошетом угодила ему в глаз.

Вадим чертыхнулся и прижал ладонь к лицу. Нет. Ничего страшного. Только ссадина. Он достал из кармана темные очки, нацепил их и побежал дальше. Перед дверью лаборатории он остановился, несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоить сердце, вытер намокший лоб платком и шагнул вперед.

Все там было, как прежде, – сотрудники живо обсуждали удачный эксперимент, мерцали экраны компьютеров, в воздухе над станиной висел антигравитационный привод.

У Вадима отлегло от сердца.

– Все в порядке? – на всякий случай спросил он у начальника лаборатории.

– Да. – Тот с удивлением пожал плечами. – А что случилось?

– Нет, это был риторический вопрос. – Вадим изобразил дежурную улыбку. – Но раз уж я вернулся, не могли бы вы записать для меня на диск все параметры созданного устройства?

– Нет проблем. – Начальник пожал плечами. – Эдик, скинь на сидюк трехмерные чертежи! Придется подождать минут двадцать.

– Не страшно, – сказал Вадим и устроился за столом, на котором несколько минут назад подписывал бумаги с Шерстюком.

Задница с обложки журнала не давала ему покоя. Она снова возникла перед глазами во всех подробностях, и Вадим, не удержавшись, ударил кулаком по столу. Начальник вздрогнул и испуганно посмотрел на посетителя.

– Муха, – мрачно пояснил Вадим.

Прошло пять минут.

Сотрудники забеспокоились. Эдик снова начал торопливо щелкать по кнопкам, потом к нему подошел другой сотрудник, и они вместе склонились над клавиатурой.

– Что там? – забеспокоился Вадим.

Эдик знаком подозвал начальника.

– Минуточку, – сказал начлаб. – Я сейчас.

Он подошел к Эдику. Тот поднял плечи и, энергично жестикулируя, начал тихо говорить что-то. Начальник то хмурился, то удивленно вздергивал брови. Вадим не выдержал.

– В чем дело? – громко спросил он, поднимаясь со стула.

Начальник вздохнул и виновато развел руками.

– Все файлы уничтожены. Эдик пробовал восстановить, но у него ничего не вышло.

– Вы что, издеваетесь?! – взревел Вадим. – Сгною! Ну хоть какие-то документы остались? Хоть что-нибудь, чем можно подтвердить создание антиграва?

– Пожалуй, только сам антиграв. – Начальник осторожно бросил взгляд в сторону постамента.

Вадим повернул голову и оторопел. Над постаментом ничего не было. Антиграв пропал. И в тот же миг реальность вокруг Вадима неуловимо изменилась, задрожала, словно звук в магнитофоне с подсевшими батарейками. Предметы начали растворяться в воздухе, в том числе и постамент, и конструкции сборки, и компьютерные блоки, купленные на собственные деньги Вадима.

– Господи… – не веря своим глазам, прошептал начлаб и перекрестился.

Вадим не смог произнести и этого. Он тупо уставился на лист бумаги, возникший из воздуха на поверхности стола. Черные штрихи чернильного роллера сложились в надпись, выведенную почерком Олега: «Выпейте за нас на фуршете». И чуть ниже: «Если будет на что».

Поток машин вяло двигался в русле Садового кольца, сизая пелена выхлопных газов скрадывала перспективу на уровне глаз, отчего город приобретал поистине фантастические черты – громады высоток казались гигантскими звездолетами, готовыми к старту, а здания из зеркального стекла напоминали айсберги среди морского тумана. «Хонда» продвигалась нервными рывками, Кира барабанила по рулю пальцами и курила одну сигарету за другой.

– Какая страна вам больше нравится? – поинтересовался Олег.

– Где нет пробок, – не задумываясь, ответила Кира. – И где не бывает зимы.

– Насчет зимы соглашусь, – улыбнулась Шерстка.

– Согласиться можно с чем угодно, – пожала плечами бывшая проститутка, – а вот какой в этом смысл? Визы у нас все равно нет.

– Ну и что? – улыбнулся Олег.

– В каком это смысле? – Машина снова замерла в пробке, и Кира недоуменно обернулась к Олегу.

– В самом прямом. Хочешь увидеть свой загранпаспорт? – Олег перегнулся через переднее сиденье и открыл бардачок.