что в куртке слева на месте водителя, дежурного – справа.

Первым заговорил дежурный:

– Она далеко не могла уйти. Когда болтал с тобой по телефону, я видел ее у двери в

детскую комнату.

– Зачем держишь ворота открытыми, дорогой?! – с кавказским акцентом завозмущался

мужчина в куртке.

– Спешили.

– Она знает?

– Кто?

– Кто, кто! Твоя баба, лейтенант.

– Она не знает. Только что ушла со смены домой.

– Кто еще спрашивал девочку? Только честно, дорогой! Подведешь меня… слушай, дорогой

– подведешь себя.

– Спрашивал. Какой-то хмырь из МВД. Но ответ был простой: не поступала. Все, будь

спокоен. А теперь, скажу, сбежала, если что.

Затылок мужчины в куртке качнулся из стороны в сторону:

– Ой, слушай, не нравится мне так, как ты говоришь. Вот, если сбежала… Тогда зачем не

зарегистрируешь поступление, а потом и побег? Ты понял меня?

– Это ты прав. Так и сделаю. Давай, поехали. Найдем. Далеко не ушла. Приеду, сделаю

запись.

Машина вздрогнула, зарычала, тронулась с места. Они ехали, не останавливаясь, часто

круто поворачивая и трясясь на кочках. Наташу бросало из стороны в сторону, несколько раз

она ударилась о какую-то железку, потом догадалась лечь на продолговатый топчан животом

вниз и обхватить руками его края. Все время пока ехали, оба – продавец и покупатель –

спорили, обзывали друг друга нехорошими словами, похожими на те, что произносила

бабушка, когда была пьяной. Но о чем шла речь, она так и не смогла разобрать из-за гула

мотора и постоянного грохота каких-то железок, бренчащих и передвигающихся по полу. Так

она пролежала еще некоторое время пока, наконец, машина вначале затормозила, а потом и

остановилась. Теперь она услышала голос покупателя:

– Считай, что разговора не было, и я у тебя ничего не покупал.

Дежурный что-то буркнул себе под нос, открыл дверь и вышел наружу. И только теперь

Наташа посмотрела в решетчатое боковое окошко и обмерла. Машина снова стояла на том же

месте, откуда выехала. Дежурный раздосадовано махнул рукой и скрылся в дверях

помещения милиции. Нужно было не терять ни секунды и выскочить наружу, пока ворота

открыты, и можно было убежать. Она приоткрыла дверь и увидела перед собой огромное

лицо покупателя. Он смотрел на нее, нисколько не удивляясь ее неожиданному появлению в

машине, а наоборот, улыбаясь, произнес, сильно искажая слова:

49

– Слуший, ты молодэць, дэвочка. Теперь ты у меня бесплатный, – он захлопнул и закрыл

на защелку дверь.

Машина осторожно выехала за ворота.

Глава 13

Преступник номер два

Федор буквально ворвался в отделение милиции Коминтерновского района. И не обращая

внимания на возмущения дежурного, влетел в детскую комнату. Там было пусто.

– Где Шеврова? – потребовал он, ткнув в лицо дежурному удостоверение кагебиста.

Сраженный документом и наглостью майора, старший лейтенант показал ладонью направо

по коридору, вымолвил:

– Там, товарищ… – и дернулся, чтобы лично показать нужную дверь.

– Вольно, старшой. Спасибо. Сам разберусь.

Открыл дверь неожиданно. Екатерина испуганно оглянулась и, узнав Федора, кинулась к

нему в объятия. Минуту не могла произнести ни слова. Комок сдавливал горло.

– Успокойся дорогая. Ну что ты?.. Мы уже вместе и все будет в порядке. Я разберусь. Тебе

никто и ничто не угрожает. Все, все, – говорил он, поглаживая вздрагивающую спину

любимой женщины. – Давай садись и рассказывай. Только коротко, времени мало.

– Федя, – начала она, судорожно успокаивая голос. – Он даже не отметил поступление

ребенка.

– Кто «он»?

– Лейтенант Сапрыкин. Сменился. Я слышала, как он договаривался по телефону о цене за

ребенка. Вскоре приехал покупатель. Сапрыкин должен был уйти домой, но не ушел. Я не

показывалась. Следила из окон. Вскоре приехал мужик в куртке грузинской или чеченской

национальности. Куда делась девочка так и не поняла. Только потом, перед самым их

отъездом видела, как она забралась в «Москвич», на котором приехал мужик, наверное, по

приказу Сапрыкина и они уехали. Повезли… Ну, сам понимаешь куда. Такая хорошенькая