Глава 13

Двадцать минут до ухода... Я стараюсь не думать о ботинках мертвеца, что у меня на ногах. Я до сих пор съеживаюсь от одной только мысли об этом. Как ни странно, единственный способ избавиться от нее - это осмотреть тело двенадцатилетнего мальчика. Я переключаю Пиллара на громкую связь, в то время как он продолжает напоминать мне, что осталось восемнадцать минут, до того, как явится патологоанатом. Затем, я кладу телефон на край металлического стола и начинаю свою работу. Я уже ощущаю себя Нэнси Дрю. Расстегивая первый пластиковый мешок, мои руки дрожат и трясутся, когда я вижу тело ребенка. Я даже не уверена, какой пол у трупа. Лицо настолько изуродовано, что у меня скручивает желудок. Фраза "Отрубить им всем головы "вырезана на окровавленном лбу. Похоже на одну из кровавых сцен в первосортных фильмах ужасов. Я собираюсь дотронуться до лица ребенка, но понимаю, что руки словно онемели. На этот раз не из-за холода, а от ужаса, что предстал у меня перед глазами. Я не могу даже проглотить слюну, ощущая комок в горле. Что происходит с реальным миром, который заставляет людей совершать подобные преступления? Это же ребенок, ради всего святого! У него впереди была целая жизнь. Тогда почему же прямо сейчас я смотрю на его отрубленную голову в морге? Почему? - Слишком много крови?
– Чавканье Пиллара отходит на задний план.
– Кстати, вспомнил, мне нужен соус для барбекю. Вместо того , чтобы накричать на него, я падаю на колени и меня тошнит прямо на пол. У меня ни шанса, чтобы противиться этому желанию. - Алиса, тебя же там не тошнит? А?
– Чавканье прекращается.
– Не видишь, что я тут ем между прочим? Это же так омерзительно. Холод и страх сковывают губы. Я не могу произнести ни слова. Все, на что я способна - утереть рот краем окровавленной куртки мертвеца. В последний раз, когда я спасла Констанцию, я и близко не подходила к трупу. Не говоря уже о том, мальчик это или девочка. - Мне нужна минута, - говорю я Пиллару. Теперь меня уже даже не раздражает его отношение. Как только я увидела тела, во мне пробудились те же чувства, которые я испытала по отношению к Констанции. Кто-то должен остановить Чешира. По-крайней мере, предотвратить распространение убийств. Кто-то должен остановить безумия этого здравомыслящего мира. - У тебя нет одной минуты.
– Голос Пиллара смертельно серьезен.
– Все, что у тебя есть - это шестнадцать минут до того, как придет патологоанатом, чтобы забрать твое тело. - Поверить не могу в то, что я видела.
– Я снова на ногах. Слова извиваясь, срываются с моих губ и причиняют боль. Я снова вытираю рот, и заставляю себя посмотреть на отрубленные головы.
– Теперь я готова, открываю все пять мешков.
– Я по - прежнему прикладываю уйму усилий, чтоб сдерживать крики внутри себя.
– Двое мальчиков, двое девочек и один, не уверена , кто, до тех пор, пока не увижу все тело целиком. - Отлично, - говорит Пиллар.
– Если увидим необходимость узнать пол, потом проверишь остальную часть тела. - Я успела открыть мешки на пару дюймов, чтобы осмотреть головы, - объясняю я.
– Остальная часть тела должна быть там же, если я открою их полностью. - Сейчас не об этом, - говорит Пиллар.
– Ты пришла затем, чтобы осмотреть головы. В конце концов, они и являются основной составной преступления. Тела забрали из домов детей, после нахождения голов. - Значит, убийца отрубал головы в домах и забирал их с собой? Это ужасно. - Мы не уверены, Алиса. Он мог отрубить головы, а затем переправить тела обратно в дом. Тем не менее, прочти бирки, пожалуйста. Посмотрим, будут ли зацепки. Я читаю имена, но ни одно из них не кажется знакомым. Я читаю их вслух Пиллару. Для него они также ничего не значат. - Странно. Я думал, имена дадут подсказку. Пятнадцать минут.
– Не знаю, почему он постоянно об этом мне напоминает. Я в курсе, что времени в обрез.
– Попробуй найти, что общего у пяти голов. - Ничего, кроме послания "Отрубить им всем головы", - отвечаю я, приглядываясь получше , на случай если я упустила какие-либо детали. - Это все?
– Пиллар расстроен. Могу сказать, он понятия не имеет что происходит. - Нет, погодите!
– я тянусь к одному из металлических инструментов и использую его, чтобы открыть рот трупа.
– Во рту у мальчика что-то есть, - говорю я.
– Это завернуто в пластиковую упаковку. - Что это?
– никогда не слышала в Пилларе столько любопытства. - Маффин.

Глава 14

Я наклоняюсь, чтобы разглядеть маффин во рту. - Как только полиция не смогла его найти?
– удивляюсь я. - Полицейские - это ленивые, логические существа. Они считают мир, в котором живут, абсолютно нормальным, поэтому склонны полагаться на все эти бесполезные места преступлений, доказательства, отпечатки пальцев и прочие глупости, - отвечает Пиллар.
– Могу поспорить, что какой-нибудь офицер увидел маффин, но не придал этому значения, особенно исходя из того, что мальчик толстый. Не могу сказать, толстый ли он, я ведь всего лишь осматриваю голову. Мне не хватает смелости потянуть за молнию и обследовать тело. Кто знает, что сделал с ним убийца. Я могла бы проверить его пару минут спустя, чтобы меня снова не вырвало. - Кроме того, это работа патологоанатома. Похоже, он еще не осматривал тело, - добавляет Пиллар. - Зачем откладывать осмотр тела самого важного на данный момент преступления в Британии?
– Я злюсь на ленивую систему, которая откладывает вскрытие пяти невинных детей. На систему, которая оттягивает возможность правосудия. - Ну, это неплохой довод, - говорит он.
– Быть может, коронеру было сказано отложить дело. - Сказано кем? - Парламентом? Всегда найдется кто-то, кому есть выгода от смерти другого , Алиса.
– Он намекает на что-то такое, к чему я могу быть еще не готова. В прошлый раз я стала свидетелем коррупции Герцогини Маргарет Кент. Я знаю, я все еще наивна по поводу того, как устроен этот мир. - Не могу его достать.
– Я отвлекаюсь от своих мыслей, пытаясь вытащить маффин.
– Почему маффин в пластиковой упаковке? - Нетронутый маффин - важная подсказка, - объясняет он.
– Все, что нам суждено узнать могло бы быть утеряно, из-за слюны жертвы. Чешир оставил маффин для нас. - Достала.
– Я пытаюсь вынуть его.
– Мне нужно его открыть? - Если бы люди не тратили время попусту на вопросы. Тринадцать минут. Я открываю упаковку, используя металлический инструмент, чтобы достать маффин. Он вкусно пахнет. Очень сладкий и свежий. Я губами тянусь к нему. Такая соблазнительная выпечка. - Только не говори мне, что тебя так и тянет откусить кусочек, - догадывается Пиллар. - На мгновение, так и было.
– Я моргаю, чтобы стряхнуть с себя магию от маффина.
– Как такое возможно? - Как возможно ЧТО? - Как я чуть не съела маффин в такой ужасающей ситуации? Я чувствую себя плохим человеком.
– Это правда. Я ощущаю неконтролируемое желание съесть маффин. ПРЯМО СЕЙЧАС! - Как думаешь, станешь выше, если съешь его?
– шутит он. - Вот теперь, Вы - глупый. - Ниже?
– он тихо жует.
– На нем не сказано: "Съешь меня"? - Хватит нести чушь. - Может, он нужен тебе, чтобы стать меньше и сбежать из морга. - Я больше не хочу его съесть, Пиллар. Я выше этого, - я делаю на этом акцент. Его комментарии действуют мне на нервы.
– Но серьезно, как такое возможно? Как может маффин вытворять со мной подобное, даже временно? - Вот как пищевая промышленность постоянно подсаживает детей.. и взрослых.. на свои продукты.
– Он снова делает несколько глотков газированного напитка. Он сегодня когда-нибудь перестанет есть? Где его кальян?
– На данный момент, я - наилучший тому пример. Чтобы они туда ни клали, я лишь толстею и не могу прекратить есть. Скажи, что эта еда не напичкана всем этим дерьмом: сахар и жиры. В любом случае, расскажи мне о маффине во рту у мальчика. Разгляди повнимательнее. - Это просто маффин. - В нем должно быть нечто такое. Иначе Чешир бы не засунул его туда. Я просматриваю маффин со всех углов. Всплеск электричества жалит мой позвоночник. На одной стороне у кекса изображение улыбки Чешира. Я сообщаю об этом Пиллару. - Это ведь своего рода самовлюбленный поступок, Чешир оставил свое изображение на маффине в точности, как и на головке Чеширского Сыра? - Хочешь, верь, а хочешь, нет, на упаковке Чеширского Сыра и по сей день стоит кошачья ухмылка. Кстати, как и на маффине, что ты сейчас держишь. - Вы знаете эту марку маффинов? - Они называются М яу - Маффины. Кто-то внедрил их в продажу неделю назад, после убийства Чешира. Ты была в лечебнице, так что, возможно, не знаешь об этом. - Вы серьезно? - Вопреки распространенному мнению, я всегда отвечаю за свои слова.
– Пиллар, наконец, курит свой кальян. - С какой стати изготовителю рисовать ухмылку убийцы на еде, которая больше всего ценится детьми? - Чтобы заработать деньги. Много денег. - Так Вы говорите о том, что М яу - Маффины продаются? - Беспрестанно. Они мгновенно стали бестселлером в Великобритании. Конечно же, Американцы сейчас ведут переговоры, чтобы американизировать продукт. - Я не могу взять в толк, как можно продавать маффины, вдохновением для которых послужил безжалостный убийца. - Почти также как и все остальное, что продается с Дартом Вейдером, Майклом Майерсом и Дракулой, - отвечает Пиллар.
– Злодеи делают хороший бизнес. Детишкам нравится! Плохой - это на новый манер "классный". В эти дни родителям приходится платить двойную цену, чтобы покупать своим детям М яу - Маффины: по четыре фунта каждый, кстати, они продаются не в упаковке, ... чтобы дети отвалили и больше их не доставали. Так скажи же мне, у всех детей во рту М яу - Маффины? - Да.
– Я не стала ждать, пока он спросит. Это уже пришло мне на ум, и я проверила. - Хмм.., - Пиллар перестает жевать и пить.
– Кроме всего прочего, у тебя осталось всего семь минут, я думаю, у нас появилась первая реальная зацепка. Вопрос вот в чем... Я перебиваю, размышляя вслух: - Почему маффин?

Глава 15

Я в Западном Судебном Люксе, подразделение Городского Вестминстерского Морга, Лондон. Семь минут до ухода... - Значит он запихивает М яу - Маффины в глотки детям.
– Рассуждаю я вслух. – Ну, и что это за подсказка такая? - Честно, я намного удовлетворен, что мы вообще нашли ее, понятия не имею, что за подсказка.
– Пиллар звучит искренне. Думаю, я влезла в нечто, что не в силах объяснить. Тут скорее нужно было полагаться на интуицию, когда как он и понятия не имел, что происходит. Особенно, когда речь заходит о Чешире. Интересно, каким образом взаимодействовали эти двое в Стране Чудес. - Так что же, это все?
– Я не собиралась пройти через все это, чтобы в конце оказаться с пустыми руками. - Боюсь, что так, Алиса.
– Вздыхает Пиллар.
– Подсказка Чешира не имеет смысла. Она лишь указывает на его причастие к преступлению. - Подумайте как следует, Пиллар, - требую я.
– Я, предположительно, выполняю черную работу, вроде проникновения в морг в качестве трупа. А у Вас, предположительно, должны быть объяснения. У Вас одного есть воспоминания о Чешире и Стране Чудес. Этот маффин должен что-то да значить. - Ты вообще читала книги Льюиса Кэрролла? Я не уверен, - отвечает Пиллар.
– Первое убийство на стадионе было совершено с единственной целью - привлечь наше внимание. Теперь этот маффин должен к чему-то привести, но это ускользает от меня. - Тогда нам нужно подумать вместе. - Шесть минут, Алиса, - предупреждает меня Пиллар.
– Если бы я был на твоем месте, я бы спрятался в мешок. Мы можем подумать над этим вместе, когда ты вернешься. - Я не уйду, пока не найду зацепку, ведущую к поимке Чешира, - настаиваю я. Иногда, я ощущаю потребность оказаться настоящей Алисой. Иногда, нет. На этот раз, я так сильно хочу оказаться Алисой, что это меня даже пугает. Я предам Чешира правосудию. - Тогда ты никогда не выйдешь из этого морга. - Просто подумайте еще раз. Чешир отрубает им головы и начиняет ими арбузы. Ничего не напоминает? - Не обманывай себя, - говорит Пиллар.
– Арбузы ничего не значат. Это всего лишь пугающий фактор, который подразумевает бессмысленный хаос. Предположительно, британская полиция должна была заинтересоваться арбузами. Маффин для нас. Чешир умен. Пять минут и обратный отсчет. - Да нет еще пяти минут. - Ладно, я солгал.
– Он жует слова.
– Пять с половиной минут. Я хочу, чтобы ты уходила. Нет никакого смысла в рассекречивании твоего прикрытия. Мир еще не готов узнать о Войне Страны Чудес или кто ты такая. Поверь мне. - Чешир оставил нам маффин в качестве послания.
– Я удивлена в твердости своего решения, но мне это по нраву. Меня удивляет мое отсутствие размышлений по поводу того, что со мной происходит. Потому что у тебя нет жизни, Алиса. Ненавижу ноющий голос в моей голове. Ты безумна, быть может, убийца, и всем на тебя плевать, даже твоей матери и сестрам. С какой стати то, что с тобой происходит, должно быть важным? Осужденная или чокнутая , все равно одно и то же. Потому-то, Алиса, ты идеально подходишь для этой безумной работёнки. Одинокая Алиса. Но у меня есть кое-кто, на кого мне не наплевать, сознаюсь я в тишине. Воспоминания о нем, вызывают слабую улыбку на моем лице. Тем не менее, это - улыбка. - Четыре минуты, - считает Пиллар.
– Есть какие-либо соображения, где ты хочешь, чтоб я тебя похоронил, на случай, если ты тут умрешь? - Где - угодно, только не на кошачьем кладбище.
– Я делаю пару шагов назад и смотрю на пятерых детей. Для зацепки нужно нечто большее, чем маффин.
– Почему именно эти дети?
– спрашиваю я. - Что ты имеешь в виду? - В прошлый раз Чешир выбирал девушек по особым причинам: все они были потомками женщин, которых фотографировал Льюис Кэрролл. Почему в этот раз именно ЭТИ дети? Пиллар молчит. Надеюсь, он думает над этим. - Ладно. Попробую уложиться за одну минуту.
– Вздыхает он. Впервые за все время, я заставляю его потакать моим желаниям.
– Давай посмотрим. Имена, что ты прочла на бирках, не имеют ничего общего. Что нам известно наверняка, так это возраст детей, который не очень- то помогает нам в поисках. Мальчики и девочки, пол здесь не имеет никакого значения. Я проверил имена, пока мы говорили: все дети, либо из бедных семей, либо от выходцев среднего класса. Никого из богачей. Но опять же, большинство преступлений по всему миру совершается против бедняков.. - Какова вероятность, что маффины оставил не Чешир?
– перебиваю я, щелкая пальцем.
– Что если дети вначале сами покупали маффины? - Еще не доводилось видеть детей, которые бы лопали маффины прямо в упаковке. Звучит не очень аппетитно. - Вы не понимаете, Пиллар. Позднее, Чешир запечатал маффины, которые они купили.
– Я не констатирую факты, просто думаю вслух.
– Я говорю о том, что детей выбрали потому что они купили Мяу - Маффин...или же очень сильно хотели купить. - Возможно, - отвечает Пиллар.
– И что? Я пытаюсь выяснить это, снова глядя на детей. С какой стати ему убивать детей, которые покупают эти маффины? - Две минуты. - Подождите!
– я вскидываю палец в воздух.
– Забудьте о том, что я только что сказала. Я ошибалась. - Признание ошибки - редкая добродетель. - Но я была права кое в чем другом, - вскрикиваю я.
– Дети! - Что там с ними? - Они.., - я щурюсь, чтобы убедиться. Неужели разгадка с самого начала была настолько простой? Будь ты проклят, Чешир. - Что? Я бросаюсь к мешкам с телами и расстегиваю детей сверху донизу, чтобы увидеть их тела целиком. Почему я прежде была так напугана, чтобы взглянуть на их тела? - Что это, Алиса?
– Пиллар взволнован и испуган одновременно. - Разгадка не в головах!
– вскрикиваю я. - Как это так? - Так же, как и арбузы предназначены для того, чтобы одурачить полицию, чтобы мы смогли найти маффины, детские головы не более чем трюк, чтобы пустить полицию по ложному следу, - объясняю я.
– Настоящая разгадка кроется в телах.
– Все органы целы, не видно ни капли крови.
– Тела аккуратно одеты.
– Я говорю ему то, что вижу.
– Не думаю, что дети были одеты в этом во время совершения преступления. Детей переодели позже. То есть, тела детей переодели позже. - Значит, головы послужили тем самым Х, что помечают зарытый клад.
– Имеет смысл, с тех самых пор, как полиция обнаружила тела в домах, через несколько часов после нахождения голов.
– Пиллар взволнован.
– Так в чем зацепка? Почти одна минута, Алиса. Лучше пошевеливайся. - Карманы детей набиты бесчисленным количеством конфет, батончиков и шоколадок. Пиллар молчит. - Батончики Веселые Весельчаки, коробочки Там-Там и пирожные Дама Червей (прим. пер. Queen of Hearts - Красная Королева, Червонная Королева), - говорю я, читая названия.
– Все это сейчас продается в Англии? Не припоминаю ничего такого два года назад, но опять же, я ничего не помню за последние два года. - Да. Это все тенденции Страны Чудес в пищевой промышленности, начиная с убийств Чешира на прошлой неделе. Менее одной минуты, Алиса. Поспеши. Расскажи мне о подсказке. - Поначалу, я подумала, что костюмы слишком велики для детей, а после нашла полные карманы конфет. - Насколько велики? - Довольно, огромные. ХХ L , не иначе, - отвечаю я.
– То есть, четырнадцатилетний мальчик или девочка не должны быть такими... - Дети - жирдяи, Алиса?
– без обиняков спрашивает Пиллар. - Почти такие же полные, как и дети из Ричмондской Начальной Школе. В чем тут дело? - Все умершие дети, толстые, Алиса? У всех избыточный вес? - Да.
– Киваю я. Ошибки быть не может. Наконец, это становится очевидным, когда я переворачиваю детей и вижу на спине метки XXL. Однозначно, это проделки убийцы.
– Что это за преступление такое? - Значит, подсказка заключается в том, что все дети, которых убивает Чешир - толстяки?
– выдвигает предположение Пиллар. - Определенно. - Отлично. Снимай куртку и обувь, Алиса, - говорит Пиллар.
– И прыгай в мешок. Гробовщик должен прибыть... Сигнал пропадает. - Пиллар, - я тяжело дышу, снимая обувь и куртку, и бросаю из за стол.
– Вы меня слышите?
– я забираюсь в мешок и начинаю застегивать себя изнутри, что на самом деле оказывается сложно, но мне удается застегнуть себя до самого лба, когда я ложусь на спину. Внутри мешка, я сую телефон в карман и ставлю его на беззвучный режим, боясь, что он зазвонит в присутствии гробовщика. Я начинаю дышать так медленно, как только могу. Успокойся, Алиса. Всего лишь через несколько минут, ты окажешься в безопасности. Я закрываю глаза, когда снаружи доносятся приближающиеся шаги. Металлическая дверь открывается. Делаю глубокий вдох и пытаюсь подумать о чем-то расслабляющем, чтобы не запаниковать. Я могу думать лишь об одном человеке, который заставляет меня чувствовать себя подобным образом. Думаю о единственном человеке, который привносит смысл в мою жизнь, и лишь он один мне не безразличен, даже если это и бессмысленно, и даже если он настолько чокнутый , чтобы называть себя Джеком Даймондсом.

Глава 16

Шаги гробовщика, который оказывается слегка грузной женщиной. Мраморный пол скрипит под ее дешевой спортивной обувью. Или мне хочется в это верить. Трудно сказать наверняка. Шаги тяжелые. Очень медленные. Уставшие. Я стараюсь дышать медленней, поскольку мне не хватает воздуха внутри мешка. Скоро все должно закончиться. Мне нужно, чтобы она просто выкатила мой стол из этой комнаты. Она, должно быть, ищет мой идентификатор или что-то, чтобы распознать мое тело. Гробовщица останавливается через пару столов от меня. Затем, она снова передвигается. Я слышу, как она постукивает чем-то, предполагаю, что это медицинская карта. Ее дыхание затруднено, словно дрожащая газовая труба, которая вот-вот взорвется. Я снова пытаюсь чем-то отвлечь свой ум, чтобы успокоиться. Сначала - это Джек. О, Джек, вместе со своей абсурдностью, глупостями и милыми ямочками. Но затем, образ Джека тает из-за звуков музыки снаружи моего мешка. Гробовщица, скорее всего пользуется А й Падом с маленькими динамиками. Песня мне хорошо знакома: "Не бойся Смерти" Blue "Oyster Cult. Интересно. Это займет какое-то время. Не думаю, что она спешит. Все, что я могу сделать - это ждать, пока она подберет меня. Словно в замедленной съемке, гробовщица прикуривает сигарету. Я не виню ее. Время, должно быть, самая бесполезная вещь для женщины, которая коротает свои деньки среди покойников. Она затягивается сигаретой, а затем, кашляя, выдыхает. Дым просачивается сквозь мешок в мои ноздри. Мне удается не чихнуть. Обычно покойники не чихают, воображаю я слова Пиллара. Зато я знаю, женщина рядом. Я слышу, как она снова подбирает документы, и медленно направляется ко мне. Она начинает напевать песенку: - Не бойся смерти....ла-ла-ла-ла-ла-ла. Мне хочется отбивать ногой такт, но я сдерживаюсь. Мне любопытно, она слушает одну и ту же песню каждый день. Любимое увлечение Пиллара - безумие, а эту женщину окружает смерть. Быть может, она уже привыкла ко всему этому. Это бы объяснило ее легкость и непринужденную манеру поведения. Я бы даже не удивилась, если бы она заказала пиццу. Два кусочка с отрубленными головами сверху и немного майонеза, пожалуйста. Буду премного благодарна, если мне перепадет еще и М яу - Маффин. - Алиса Уандер, - бормочет женщина, постукивая карточкой.
– Где ж ты?
– Она тяжело топает ногами, а затем затягивается сигаретой. Я представляю ее себе в белом халате, слишком узкий для ее размера. Толстая, почти квадратная; рыжие кудри кустистых густых волос, из которых торчит карандаш. Толстые, круглые и одряблевшие щеки. Ожидание меня убивает. Я уже готова открыть молнию и закричать на нее: Вот она я. Просто забери уже меня отсюда! - Так вот ты где.
– Она стоит очень близко, воняя сигаретами, фаст-фудом и чем-то таким, чего я даже не могу определить.- Кто-то по ошибке запихнул тебя сюда. Она убивает скуку, озвучивая все свои действия вслух. Мне это знакомо, потому что я сама привыкла делать то же самое у себя в камере.
– Твоей жалкой заднице здесь не место, юная леди. Эта игра вслепую больше не приносит веселья. Я осознаю, что скорее всего никогда не узнаю, как выглядит гробовщица, после того, как она отправит мое тело шоферу автомобиля. Затем, она снова замолкает и кашляет. На этот раз, она кашляет по-настоящему сильно, словно ее тошнит. Я слышу, как сигарета со свистом падает куда-то. Что там происходит? Тяжелый удар дрожью отдается в моем металлическом столе. Колесики перекашивает набок. Женщина задыхается. На заднем фоне продолжает играть песня "Не бойся Смерти", но женщина прекращает насвистывать, а, может, даже и дышать. - Помогите!
– выдавливает она, пока ее толстые руки, словно тяжелые рыбины, шлепают по моему мешку. Ну, и что мне делать? Помочь ей, да? И раскрыть себя? Что с ней происходит? К удивлению, женщина перестает задыхаться. - Проклятые сигареты, - бормочет она. Я слышу, как она поднимается. Ее голос стал еще злее, музыка на заднем плане обращает все произошедшее в шутку. Возникает долгое мгновение тишины, прерываемое лишь ее тяжелым дыханием. Ей нужно прекращать курить. И есть... что опять за запах? Ага, она пахнет какой-то выпечкой. Она решает поменять песню на А й Паде. Я отсюда выйду когда-нибудь или нет? Новая мелодия мне не знакома. Американская песня шестидесятых. На самом деле, веселая песенка. Забавная и необычная. - "Я - чокнутый " Лерой Пулинс, - объявляет гробовщица. Затем снова зажигает сигарету.
– Обожаю эту песню! Что? Она снова курит? На этот раз, она делает долгую затяжку, словно предсмертный опыт не послужил ее легким впрок. Она снова направляется ко мне, постукивая картой. Ее поступь не такая уж и тяжелая. Мне интересно, как. Она делает еще одну затяжку и насвистывает в такт песне. Певец сам, похоже, чокнутый. Все, что он поет - это "Я -- чокнутый", несколько слов, потом снова "Я -- чокнутый". Затем она замолкает на ударе аккорда его гитары и произносит: - Бидли-ди-ба, бидли-ди-ба, бидли-ди-ри-па-дам. Нужно будет найти эту песню, если я когда-нибудь выберусь отсюда. Я слышу, как женщина останавливается и кружится на месте, словно она - Элвис Пресли под грибами. Я сдерживаю смех. Что произошло с этой гробовщицей? Может, я уже вернулась обратно в лчебницу Рэдлифф? Она приближается к моему мешку и шлепает по нему ладонью. - Вот она ты, Алиса Уандер, - произносит она. Я рисую ее с широкой улыбкой на лице, которая растягивает толстые щеки.
– Пора отвезти тебя туда, где тебе самое место. Наконец-то! Я вздыхаю. Это длится вечность. От запаха выпечки в ее дыхании мне хочется есть. Нужно будет хорошенько подкрепиться по возвращении в лечебницу. К чему все эти упоминания еды сегодня? Мне плевать. Я просто хочу выбраться отсюда. Вместо того , чтобы выкатить меня отсюда, рука женщины тянется к замку на мешке. Быть может, она хочет взглянуть на мое лицо. Интересно, я для нее достаточно мертвой выгляжу? Задержи дыхание, Алиса. Молния медленно отрывает ей мое лицо, и запах выпечки устремляется прямо мне в ноздри. Возникает долгая пауза, за которой следует концовка чокнутой песенки. Тишина лишь удваивает дискомфорт. Я прикладываю массу усилий, чтобы не открыть глаза. Но я не знаю, сколько еще смогу задерживать дыхание. - Стоит сказать, весьма парадоксально, - произносит женщина с сатирическим оттенком в голосе.
– Если продолжишь задерживать дыхание - умрешь. Если начнешь дышать, то ты - чокнутая. Разве не так, Алиса из Страны Чудес? Мои глаза раскрываются. Я вдыхаю столько воздуха, сколько мне под силу. Я в полнейшем шоке. Тихая дрожь пронизывает мои конечности, а безумие почти застилает мой взор. Что она только что сказала? Не смотря на то, что гробовщик выглядит в точности также, как я ее себе представляла, запах выпечки у нее изо рта говорит об обратном. Это запах М яу - Маффина.

Глава 17

Я парализована от ужаса. Все мои желания избавить мир от Чешира испаряются в его присутствии. Его улыбку, вылепленную на лице гробовщицы нельзя ни с чем спутать. Проклятье тому, кто видел эту улыбку слишком много раз, незабываемые впечатления гарантируют пожизненные кошмары. - Чего ты от меня хочешь?
– Я выплевываю каждый слог на своем языке. Подобным способом я хотела замаскировать свой страх ,...может быть, кто-то курит кальян, как Пиллар, а я буду скрывать свои страхи. Пустяки. - Я тоже тебя люблю.
– Чешир вспыхивает ослепительной улыбкой, а затем делает долгую затяжку сигаретой. Я ощущаю себя муравьем, разглядывая его снизу. Он похож на возвышающуюся махину кошмаров. Инстинктивно, я выскальзываю из мешка и спрыгиваю с другой стороны стола. Чешир не двигается. Он наблюдает, как я ударяюсь левой коленкой и чуть не вывихиваю лодыжку. Я бегу по направлению к дальней лампочке, той самой, до которой я так и не дошла. Оказывается, она ведет к двойным металлическим дверям, ведущим наружу. Я хромаю, падаю и снова поднимаюсь. Остаток пути, я прыгаю, словно кролик. Чешир стоит спокойно. Я знаю это из-за запаха маффина. Он позади меня, затягивается сигаретой гробовщицы, наслаждается зрелищем. Я такая трусиха, убегая подобным образом. Я тянусь к тяжелым дверным ручкам. Не думаю, что я пока готова для Чешира. - Если не знаешь куда идти, любая дорога отведет тебя туда, - издевается Чешир за моей спиной. Я останавливаюсь, как вкопанная. Не знаю почему. Воспоминание о Льюисе Кэрролле в Викторианской Англии вспыхивает перед глазами. Оно подобно электрошоку. Болезненное, но эффективное. Оно пробуждает меня и избавляет от паутины страха. Я отпускаю ручку и разворачиваюсь лицом к Чеширу. Это то, что я должна была сделать. Мне не следовало убегать. Я здесь для того, чтобы поймать его, а не сбегать от него. Не знаю, к чему был сон о Кэрролле, но я знаю, что не хочу в конечном итоге сожалеть как и он. Не хочу, чтобы через неделю я сказала нечто вроде " Я не смогла их спасти". - Оу.
– Чешир облизывает пальцы. Кошачья привычка. Он стоит в проходе между двумя рядами трупов. Это очень забавно, но в зловещем смысле, наблюдать, как гробовщик искрится плохими намерениями.
– Значит, в конце концов, ты можешь оказаться Настоящей Алисой. Я становлюсь спиной к двери, морщусь и качаю головой, недоумевая, почему он говорит это. - Настоящая Алиса не убежала бы от меня, - объясняет он.
– Дверь все равно заперта. Но ты ведь не знала об этом, так?
– Он позвякивает брелком в руках.
– Кто-нибудь все еще может открыть дверь снаружи, но ведь никто не знает, что ты здесь, Алиса. - Откуда ты знаешь?
– Признаться честно, я в шоке, что дверь заперта. Не знаю, может, он врет мне. Быть может, он обманывает, что увидеть, как я попытаюсь снова открыть ее. Я не двигаюсь, стиснув кулаки. - Всем плевать на тебя, Алиса.
– Усмехается он.
– Ты знаешь об этом. С этим я поспорить не могу. Кажется, только Джеку не все равно. Где же он, когда он мне так нужен? - Ты всегда была такой, - продолжает он.
– Даже в книжках, ты была одинокой, быть может, чокнутой девчонкой, которая бродила по Стране Чудес.... да и то, может все это происходило лишь в твоем воображении.
– Он смеется, фыркает и усмехается, чертовски смущая меня своими словами.
– Ведь в книге у тебя никогда не было настоящего друга, помнишь? - Моя сестра ждала меня, когда я проснулась, - бормочу я, поникнув головой. Чешир бьет по больному месту в моей душе. Я не только чокнутая. Я еще и одинокая. Я понимаю это. Пора заканчивать с этим! - Твои сестры ненавидят тебя, Алиса. Они так сильно тебя ненавидят, что ни одна не потрудилась рассказать тебе детали того, как ты убила своих друзей. А твоя мать слишком слаба, чтобы защитить тебя.
– Он наслаждается этим.
– А твои друзья?
– Он тушит сигарету тяжеленной ножищей и потирает подбородок.
– Ах, да, ты же убила их. - Ты тоже одинок!
– Я делаю шаг вперед. Это выбивает его из колеи. Этого он не ожидал.
– Ты всегда был одинок, Чешир. Люди убили твоих родителей. Ты поклялся отомстить миру. Одинокий псих , которого никто не любит.
– Лицо гробовщицы напрягается. Я нажимаю сильнее.
– Даже в Стране Чудес всем на тебя плевать. Ты и твоя глупая ухмылочка; брошенный на кухне Герцогини, затем ты прячешься в лесу, появляешься и исчезаешь, пытаясь привлечь внимание к своему жалкому существованию своими цитатами о жизни. - Интересно.
– Он делает шаг вперед, приглядываясь к моему лицу.
– Расскажи больше. Это, правда, ты, Алиса? Я пожимаю плечами, затем поднимаю голову. - Почему это так важно, если я окажусь Настоящей Алисой? - О, это важно. Ты и понятия не имеешь.
– Он по-прежнему не отводит глаз, делая еще один осторожный шаг вперед.
– Меня озадачивает то, что ты ничего не помнишь. Любопытно почему. Что такого о тебе знает Пиллар, чего не знаю я? Кто ты такая, Алиса? Чешир приближается, ненависть всего мира сияет в его глазах.

Глава 18

– Мне и на тебя наплевать.
– Я делаю еще один шаг вперед, не зная, чем все это закончится. Неужели я первая нападу на кота? - Тогда на что же тебе НЕ наплевать?
– Его голос полон любопытства. - Чтобы ты прекратил убивать детей и начинять их головами арбузы по всей Англии. Он смеется. - Аккуратно выполненные преступления; признай, весьма артистично. Я чувствую отвращение. Не знаю, как я выгляжу, когда мне противно, но даже лицо больно. - Ты вообще знаешь, как трудно запихать голову в арбуз?
– Он до жути искренен. Жизни людей для него ничего не значат.
– Никто больше не ценит искусство.
– Он закатывает глаза.
– Это все потому что я - кот?
– Волосатые пальцы гробовщицы превращаются в клыки, словно у Россомахи.
– Может, мне сменить имя на Д а Винчи или Пикассо, чтобы ты оценила мою работу? - Ты не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь оценивал. Чем больше тебя ненавидят, тем больше тебе это нравится, - отвечаю я.
– Но, раз уж ты спросил, как на счет того, чтобы ты просто сдох? Мир просто обожает мертвых художников. - Тогда меня никогда не полюбят.
– Гробовщица приподнимает свою мясистую ручищу и машет ладонями в разные стороны.
– Потому что я не могу умереть.
– Он скромно улыбается на мою попытку унизить его.
– И убийства жирдяев не прекратятся. Настоящие убийства еще даже не начались.
– Она указывает на мертвые тела.
– Люди всего лишь пешки в этой Войне Страны Чудес. - Зачем убивать детей с излишним весом? - Боишься сказать "жирдяев".
– Усмехается она.
– Это политически некорректно? Или же суровая правда всегда некорректна? - Вау. Да у тебя зуб на "жирдяев". Мне не нравится, как это звучит на моем языке, но мне необходимо говорит на его безумном языке, чтобы читать между строк. - Ты поймешь, ЧТО я имею в виду, если выяснишь это, Нэнси Дрю.
– Она дышит на свои когти.
– Ты и твой курильщик кальянов Испектор Гаджет.
– Кажется, это до смерти его позабавило. - Если все дело в старой вражде между тобой и Пилларом... - Все не так, - перебивает она. - Если все дело в обиде, что ты затаил на человечество, прошу, вспомни, что все это произошло так давно.
– Я даже не знаю, что я творю, разговаривая с врагом. - Ничего не давно.
– Она по-прежнему разглядывает мое лицо, будто хочет обнаружить доказательства того, что я Настоящая Алиса. Я замечаю, как он/она пялится на мою шею.
– Ты хоть смотришь новости? Люди - говорящие мартышки, изможденные от своего варварского поведения спустя стольких лет эволюции. Они могут одеваться лучше, говорить красивей и изобретать крутые гаджеты. Они скажут, что войне предпочитают любовь, но все это чушь. Люди по-прежнему монстры. И всегда ими будут.
– Он замолкает и переводит дух, так и не найдя того, что искал во мне.
– Но опять же, моя вражда не имеет к Войне Страны Чудес никакого отношения. - Тогда зачем все это?
– Если Пиллар отказывается отвечать, стоит ли ожидать подобных подвигов от Чешира? - Если бы ты была Алисой, ты бы знала, - отвечает он.
– Прямо сейчас, мне необходимо продолжить устраивать тебе тесты, пока ты не докажешь что ты - это она. - Убивая детей?
– Не могу уловить смысл в его логике. - Все, что потребуется, - отвечает он.
– Кроме того, ты по-прежнему можешь минимализировать убийства, решив загадки.
– Он склоняет голову набок с еще одной ухмылкой.
– Подумай над этим, как в "Уловке - 22". Либо ты не решаешь загадку, и я позволю убийствам продолжаться; либо ты отгадываешь загадку, я узнаю, что ты - Алиса и мы начнем Войну Страны Чудес.
– Он почесывает подбородок когтями. - Да что ж ты за псих такой? - Довольно злобный, - усмехается гробовщица.
– Давай не будем тратить время, Алиса.
– Она начинает поглаживать когтями металлические инструменты на столах.
– Ты оказалась достаточно умной, чтобы найти послание с маффином, и гораздо умнее, чтобы понять, что все жертвы жирдяи.
– Он склоняет голову набок, когда я бросаю взгляд на молоток, прислоненный к стене за столами. Для чего в морге нужен молоток?
– Вижу, что ты и Пиллар не воспользовались мудро подсказками, которые я для вас оставил.
– Не смотря на то, что он говорил женским голосом, это лишь придавало ему зловещий оттенок. Что-то, что не подвластно объяснению. Что - такое, что могут порождать лишь кошмары.
– Так вот моя последняя подсказка.
– Он поднимает руку в воздух, средний и большой палец расположены довольно близко друг к другу, он словно вот-вот щелкнет ими.
– Ты готова к моей главной подсказке, Алиса? - Да.
– Я бы согласилась на все что - угодно, лишь бы подобраться поближе к молотку. Мне нужно хоть какое-нибудь оружие. Чешир щелкает пальцами, и несколько тел справа и слева от него оживают. Они резко садятся и ухмыляются на меня. Четверо слева от него. Четверо справа. Я застываю на месте. Я только-только узнала, как расправляться с психами..., кем-то кроме себя, с этим еще можно поспорить. Но я не готова столкнуться с живыми мертвецами. Это за гранью абсурда. Почему эти восемь тел ожили? - Ты не знала, что я могу обладать девятью жизнями одновременно?
– Смеется она, хватая со стола инструменты, похожие на вилки. Что она собирается делать, разрезать их?
– Я даже могу обладать ими, когда они мертвы. Как круто, да?
– Кажется, Чешир перешел на свой жаргон.
– Давай потанцуем, Алиса. Давай потанцуем. Как бы мне сейчас хотелось оказаться сумасшедшей. Этого просто не может быть.

Глава 19

Два инструмента в руках Чешира используются крайне необычным способом. Такого я не ожидала. Он взмахивает ими на тела, словно дирижер, управляя музыкантами оркестра. По сигналу, восемь оживших трупов на столе начинают исполнять нечто вроде мелодии. Я морщусь, смущенная, озадаченная и подавленная, наблюдая, как первая безголовая покойница берет свою голову. Она прилепляет ее к шее и начинает петь: - А ты знаешь Пекаря? - Произносит она, словно послушная школьница.., на самом деле, это и есть одна из пятерых детей. Затем, она склоняет свою отрубленную голову к сотоварищу, лежащему на столе рядом с ней. Другой труп поднимается со своей отрубленной головой, не в силах правильно приложить ее. Поэтому, он решает держать ее обеими руками, после чего раздается пение: - Пекаря, Пекаря? Покойник размахивает своей головой вправо и влево, когда говорит "Пекаря", словно счастливое дитя в школьном хоре. Голова в руках поворачивается в сторону следующего трупа, передавая эстафету ему. Третий труп, с неправильно повернутой головой на шее, по-прежнему довольно пригодной для пения с губами шиворот-навыворот: - А ты знаешь Пекаря? Он повторяет фразу, выгибая бровь на четвертое тело ,.. лежащее внизу, конечно же. Четвертый покойник не относится к Арбузным преступлениям. Какая - то старушка с целой головой, около семидесяти, одетая в большой белый поварской колпак. Ее лицо в ожогах.., должно быть, она умерла в печи. Старушка заканчивает песенку хриплым, но тихим голосом. - Что живет на Друри Лейн? - На этот раз, старушка смотрит прямо на меня уже без зубов. Я не собираюсь отрывать себе голову и петь песню! Чешир бросил на меня взгляд. Также сделали и другие четверо трупов справа от него. - Еще раз.
– Чешир взмахивает вилками.
– И с чувством. В унисон они все запели еще раз: - А ты знаешь Пекаря? Пекаря, Пекаря? А ты знаешь Пекаря? Что живет на Друри Лейн? Следуя руководству Чешира, они заканчивают пение двойным хлопком окровавленными ладонями. А затем они повторяют ее еще раз. Громче. Я обхватываю голову обеими руками и подумываю над тем, чтобы закричать. Я знаю, что крик редко помогает решению проблем. Если во всем этом кроется какая-то подсказка, то я ее не понимаю. Если Чешир намерен свести меня с ума, то он проделал исключительную работу. Если ничего из этого не происходит на самом деле, и я всего лишь воображаю себе все это, то я лучше предпочту сеанс шоковой терапии в Мухоморне, чем пение покойников в морге. Я ощущаю себя Алисой из книги, падая в бесконечную кроличью нору, где падение не прекратится никогда. Пока они продолжают петь, желание ударить Чешира усиливается во мне. Я делаю шаг вперед и подбираю молоток, руки дрожат. Я хочу ударить им Чешира, чтобы безумие прекратилось. Это на меня не похоже ,но я запуталась. Давление слишком велико. И их голоса через чур громкие. Все это заходит слишком далеко. Я поднимаю молоток в воздух и подбираюсь к нему поближе. Он не двигается. Его ухмылка становится шире. - Собираешься ударить толстую, бедную работницу морга, Алиса?
– спокойно осведомляется он с безумной песенкой на заднем фоне.
– Ты ведь даже не знаешь, есть ли у нее дети, быть может, ей приходится заботиться о матери или муже, Алиса. Ты не можешь с ней так поступить. - Могу!
– Я запрокидываю молоток, чтобы как следует размахнуться.
– Безумие должно прекратиться! Я размахиваюсь сильнее, а затем.. А затем.. Я останавливаюсь на полпути. Как я могу причинить боль невинной женщине, работающей в морге? Знаю, она раздражает, слишком много курит и не заботится о своем здоровье. Но я не могу убить ее. Она мне ничего плохого не сделала. И я не убийца. Даже не смотря на то, что я убила своих друзей на автобусе. Я не убийца. Я не вижу себя таковой. Если я ударю эту женщину, Чешир одержит верх, и завладеет одним из мертвецов. Теперь я знаю, как ему удается делать это, но я не стану. Он загнал меня в угол и я не могу отреагировать должным образом. - Это все потому, что ты - не Алиса.
– Его глаза внимательно меня разглядывают.
– Настоящая Алиса ударила бы, и глазом не моргнув. Потому что она знает, что зло должно быть искоренено и сожжено дотла. В этом заключалась вся суть безумия Алисы. Она была сильной. Могущественной. Ничего не боялась.
– В его словах столько восхищения, сколько и негодования.
– Она была Ч.О.К.Н.У.Т.О.Й. В этом была ее фишка. Но ты - не она.
– Его голос печален. Он хочет, чтобы я оказалась ею. Одному лишь Богу известно, почему она так сильно ему нужна. Слезы начинают бежать по щекам. Не знаю почему. Неужели я расстроена, что я - не она? Неужели я расстроена, что не могу убить его и спасти мир? Я просто не знаю. - Пиллар наплетет тебе, что не имеет значения кто ты такая, - объясняет он. – Будто не важно, чокнутая ты или нет. Я бы сказал, это имеет огромное значение. Как ты можешь выбирать сторону, не зная, кто ты такая на самом деле? Знаешь, какой самый большой людской грех, Алиса?
– Он тянется к молотку, чтобы выхватить его у меня.
– Это безразличие. Нерешительность. Неуверенность, когда как пришло время для незамедлительного правосудия. Ему уже почти удалось вырвать молоток из моих дрожащих рук, когда внутри меня вырывается на поверхность. Что-то такое, с чем я еще не сталкивалась и даже не думала об этом прежде. Огромное желание все исправить, защитить кого-то и помочь стольким людям, скольким смогу. Огромное желание увидеть что под маской Чешира. Я могу притворяться, что это не я ударила молотком по ноге гробовщицы: достаточно, чтобы ранить, но недостаточно, чтобы убить. Я могу притворяться, что я не такая. Но это я. Настоящая я. Быть может, не та самая Алиса, которую ищет Чешир. Но Алиса, которой отныне я хочу стать.

Глава 20

По моей щеке катится слеза, когда гробовщица падает на колени. Я совершаю нечто невообразимое и ловлю слезинку ладонью, прежде чем она успевает удариться о землю. Если я хочу выиграть, я не могу позволить себе заплакать. Если бы я могла вернуть эту слезу, я бы так и сделала. Эта слезинка удерживает меня на грани безумия, коим меня обрекли. Я придерживаю женщину, чтобы она не ударилась головой обо что-нибудь во время падения. На ее лице читается ужас от неведения, что с ней случилось. Отсутствие усмешки у нее лице говорит о том, что Чешир покинул ее тело. Почему бы и нет? Он хочет, чтобы я страдала от вины за то, что ударила невинную женщину. Гробовщица продолжает безостановочно рыдать, больше нуждаясь в объяснениях, чем в лечении. Трупы прекратили петь и улеглись обратно в свои мешки для тел. Я нигде не вижу Чешира. - Кто ты?
– Женщина начинает истерически трясти меня. Ее нога распухла и кровоточит. - Прошу, успокойтесь, - говорю я ей.
– Мне нужно, чтобы Вы доверились мне. Зло рядом. Глаза женщины широко распахиваются. Она изучает меня с головы до самых пят, затем останавливается на бирке, что привязана к моей ноге. Медленно и неохотно она поднимает палец, указывая на опустевший мешок для тела. - Ты мертва.., - заикается она. Прежде чем я успеваю объяснить что-либо, она теряет сознание. Я бережно опускаю ее на пол. Грех жаловаться. Она оказала мне огромную услугу и сэкономила мне кучу времени. Я оборачиваюсь с молотком в руках в поисках Чешира. Не знаю, каким образом работает это его порабощение душ, но он просто обязан быть в комнате, поскольку дверь до сих пор закрыта. Что за игру он теперь со мной играет? Я медленно направляюсь к двери, трупы, якобы, покоятся с миром по обе стороны от меня. Я держу молоток, словно меч и это каким-то образом придает мне храбрости. Удивительно, что способен сотворить с вами страх, когда вы, наконец, решаетесь взглянуть ему в глаза. Мои босые ноги и тело по-прежнему изнемогают от леденящего холода морга. Уже ближе к двери, я слышу эхо собственных шагов. Необъяснимо, но я продолжаю идти. Если Чешир обладает способностью быть невидимым, тогда у меня на самом деле нет шансов, чтобы дать ему отпор. Почему я слышу эхо собственных шагов? Я продолжаю стучать по двери молотком в руке. Фильмы ужасов и близко не сравняться с моим состоянием в данный момент. Приблизившись к двери, я понимаю, что слышу не собственные шаги. Это чьи-то другие шаги. И они приближаются с другой стороны двери. Как Чеширу удалось уйти, не открыв дверь? И почему шаги зеркально повторяют мои собственные? Должно быть, он пытается напугать меня, вот и все. Я хватаюсь за дверную ручку, молоток зажат в другой руке. Глубокий вдох помогает мне снизить давление, достаточно, чтобы мыслить ясно. Все, что мне требуется - открыть дверь, а затем посильнее ударить. Вот и все. Надеюсь, я и в самом деле, рассуждаю трезво. У меня нет боевой подготовки, в конце концов.., если и есть, я не помню. Я хватаюсь за дверную ручку покрепче, а затем тяну. Такого я не ожидала. Но, как и сказал Чешир, дверь заперта. Связка ключей в руке гробовщицы! Я оборачиваюсь, чтобы выхватить ключи из рук женщины только затем, чтоб увидеть, что она снова на ногах. Вот только в ее позе сейчас небольшая проблемка. Ее голова отрублена, и она держит ее одной рукой. В другой она сжимает ключи. - Не это ли ищешь?
– Усмехается она. Чешир вернулся. Кто же тогда приближается к двери с обратной стороны? На мгновение я замираю при виде этой ужасной сцены. Но я уже на грани того, чтобы спустить тормоза против Чешира и ударить его. Пора уже заканчивать со всем этим. Дверь позади меня внезапно распахивается. Я закрываю глаза, поскольку думаю, что позади меня еще один одержимый Чеширом человек. Как же мне убить его? Мне что, всех девятерых придется убивать? - Алиса!
– восклицает голос за моей спиной.
– Вот ты где! На моем лице сверкает широченная улыбка. Голос за моей спиной так дорог мне. Это Джек Даймондс.