История четвёртая. Как Общество стало правовым

Однажды так случилось, что потребовалось уже делить тысячу апельсинов на тысячу человек, в связи с чем Закон нуждался в соответствующей доработке. К доработке подошли настолько серьёзно, что новая версия Закона содержала не только доработанные старые пункты, но и принципиально новые, выводящие условия существования в Обществе на новый уровень. Теперь у участников Общества были официально признаваемые за ними права и свободы, а Общество именовалось теперь не иначе, как правовое.

Когда новый законопроект был готов, появился умеющий считать человек, который зачитал следующее:

1. В нашем обществе все равны в правах, и в свободе выбора, и никто не в праве принуждать другого учиться считать вопреки его желанию.

2. Все апельсины должны быть справедливо разделены между всеми, не зависимо от того, умеют они считать или нет.

3. Тысяча апельсинов должна быть разделена на всех так, что каждому должно достаться по пять.

4. Тот, кто умеет считать до тысячи, распределяет и раздаёт тем, кто умеет считать до трёхсот, их доли, а они раздают тем, кто умеет считать до тридцати, а те уже делят окончательно между всеми остальными.

5. Очередность всех действий устанавливают уполномоченные делить апельсины, каждый в своей области.

6. Все дальнейшие деления происходят по этому принципу.

По завершению чтения последовали бурные аплодисменты и началось голосование. И тут кто-то вдруг начал протестовать:

– Вы опять принимаете законы, не умея считать!? Вам что, мало было уроков, что это делать нельзя?

– Нас в этот раз точно не обманут, потому, потому, что теперь у нас есть права, а где права, там нас не могут обмануть!
– ответили ему.

– Нельзя допускать к принятию закона тех, кто не умеет считать!

– Это почему это ты считаешь, что ты имеешь право принимать законы, а мы нет? Не, извини, мы с тобой не согласны!

– Потому, что вас обманут, а вы не способны разобраться.

– А мы считаем, что не обманут!

– Как вас могут не обмануть, если вам обещают по пять апельсинов, когда тысячу нельзя поделить на тысячу иначе, чем, чтобы каждому достался всего один?!

– Ну, это твоё личное мнение, а мы вот считаем, что может быть и по пять, если только правильно поделить, а то, что ты говоришь, ещё не доказано! И мы тоже имеем право на своё мнение, так что извини, под твоё мнение прогибаться мы не обязаны.

– Да чего тут доказывать то? Вы сначала считать научитесь, потом о доказательствах говорите!

– Нет, извини, нам кажется, что вероятность того, что ты говоришь правду, очень маленькая. А ради того, чтобы это проверить, мы даже не собираемся так напрягаться и учиться считать!
– ответили ему и сделали серьёзные лица.

– Тогда знаете что, голосуйте за принятие такого закона для себя, а меня не надо в эту мошенническую схему включать! Хотите по пять каждому - принимайте свой закон и давайте каждому по пять, а мне дайте мой один.

– Нет, извини, - вмешался тут автор законопроекта, - арифметика для всех одна. И суть настоящей демократии в том, что все должны делать так, как проголосуют большинство. А если позволять одному отделиться, то и другие захотят, и тогда никакого порядка построить не получится, и будет один хаос и беспорядок!

– Да!
– закричала толпа, - где нет единства, там не может быть порядка!
– и все приступили к голосованию.

Больше того, кто требовал отдать себе один апельсин, не слушали. И когда голосовали, не спрашивали, устраивает ли его такой порядок. И взять ему себе один апельсин никто не позволял.

После процедуры деления кому-то достались сотни апельсинов, кому-то десятки, а кому-то просто апельсины. Впрочем, положение последних было не самым худшим, если учитывать, что кому-то достались дольки, кому-то всего одна долька, а ещё очень многим пришлось огромным числом делить между собой одну дольку. Последний процесс был настолько щепетильный, что каждый напрягал, как мог, все свои силы, чтобы не дать обделить себя ни на миллиграмм. Для каждого было делом принципа отстоять вещь, которая была не только вкусной и полезной, но и как будто-то что-то олицетворяющей. Что именно, они могли даже выразить словами, но чувствовали, что это очень, очень важно.

Поскольку апельсины протухали раньше, чем их успевали съесть те, у кого их было слишком много, их хозяевам приходилось придумывать другие способы их использования. Они кидались ими друг в друга, стреляли по ним, используя в качестве мишеней, и придумывали другие развлечения, которые все вместе получили названия "апельсинобол". Основной изюминкой апельсинобола было то, что позволить себе такие вещи могли только они. Такое отношение к апельсинам, конечно, многим казалось расточительным, но что же поделать, ведь апельсины то принадлежали им по праву, а в правовом обществе собственники имели право распоряжаться принадлежащими им вещами, как им заблагорассудится.