История одиннадцатая . Как в Обществе крепла мораль

Поскольку в правовом Обществе неизменно получалось, что как не дели, на всех не хватает, причём стабильно не хватит именно тем, кто в конце очереди, то каждый из участников был поставлен перед выбором: или несправедливость будет в отношении него, или в отношении другого. И вот тут каждому уважающему себя участнику Общества было не понятно, почему это она должна быть именно в его отношении? Чем это кто-то другой лучше него? Аналогичный подход со стороны других подогревал в каждом соответствующий настрой, в результате чего такие рассуждения стали дежурным принципом каждого типичного участника Общества. И тогда как-то само собой сформировалось понимание, что несправедливость должна быть в отношении того, кто её больше заслуживает. Т.е., тот кто меньше всех приложил усилий, чтобы в отношении него не было несправедливости, и должен стоять в конце очереди. И на этом поприще каждый друг другу конкурент - так уж получается. Ну а что делать - так уж устроен мир, и кто его знает, почему он так устроен? Участникам же Общества же традиционно не интересно было задумываться, почему он так устроен; им интересно было думать только о вопросах, почему обделённым должны быть именно они, а не кто-то другие. И вот в этом направлении они готовы были приложить все свои способности, кто на что горазд. Так в Обществе сформировалось своё, специфическое понимание справедливости. И в рамках этого понимания Закон стоял на страже этой справедливости, нужно было только научиться им пользоваться.

Когда люди с разным успехом пытались применять Закон в защиту своего понимания справедливости, неизбежно случались ситуации столкновения интересов. И тогда неизбежно кто-то оказывался обделённым, и возмущался поведением обидчика, обвиняя его в неадекватности: "Я ему говорил, что по Закону у нас апельсинов должно быть поровну. А меж тем очевидно, что он забрал себе больше. Значит, ему нужно подумать, как применить Закон по-другому, чтобы у нас стало одинаково. И надо же - я ему говорю об этом, кричу, а он слов не понимает! Ну, как можно быть таким неадекватным!?". Так тема о неадекватности вышестоящих стала одной из основных тем в разговорах каждого контингента.

Помимо острого вопроса адекватности у системы Общества была ещё и вторая особенность: работал принцип "хочешь жить - умей вертеться", но вертеться всегда почему-то получалось только в одну сторону - от власть имущих к не имеющим власти. Например: марабук, претендуя на свои несколько обещанных по закону апельсинов, имел очень мало шансов вернуть их, идя к Верховному и пытаясь что-то отспорить у его сотен, но мог достаточно легко поправить дела, совершая действия, в результате которых марамуки получали меньше. И таким образом, всегда в рамках такой системы можно было вернуть себе то, чего недополучил от высших, что-то отняв у низших.

В силу вышеописанного порядка в Обществе так получалось, что практически никто не мог получить то, что ему полагалось по Закону, но, в конечном итоге, благодаря ему же, кое-что мог задним числом компенсировать, если импровизировал. Но в этих импровизациях, приходилось злоупотреблять какими-то положениями Закона, полностью отдавая себе отчёт в том, что действуешь согласно одним его положениям, но вопреки другим, обещающим равенство и справедливость. И когда злоупотребляющий делал это, он понимал, что в отношении нижестоящего проявляется несправедливость, но так же понимал и то, что если он это не сделает, то несправедливость будет в отношении него самого. И когда он предпочитал первое последнему, он руководствовался отнюдь не примитивными эгоистическими соображениями - его логика в отношении обделяемого была построена иначе: "Ты ничего не делал, расслаблялся, в то время, как я вкалывал, напрягался, учился, грыз зубами гранит науки, сдавал экзамены, выигрывал конкурсы, чтобы получить эту должность, на которой смогу что-то решать. И теперь нам с тобой должно быть поровну? Нет уж, извини, вот когда ты столько же, сколько и я, сил потратишь на то, чтобы чего-то добиться в жизни, тогда и будем с тобой на равных". Только вот объяснять такие вещи словами было как то не принято, поэтому обычно практиковалось объяснение непосредственно на языке апельсинов. Но поскольку именно этого и не понимал оппонент, ему приходилось повторять "объяснения" снова и снова. И тогда уже возмущение по поводу неадекватности последнего было встречным.

Поскольку осуществить вышеописанные приёмы можно было именно при помощи Закона, то Закон в Обществе всеми должностными лицами стал пониматься, как система, стоящая на страже справедливости, а любой бунт против Закона - как попытка установить несправедливость. Так мораль людей встала на страже Закона, а Закон на страже морали, ибо Закон демократического общества не может лишать людей морали, а только лишь изменяет её, направляя в нужное русло, и поддерживая. И, будучи членами Общества, его участники продолжали оставаться людьми моральными и добрыми. Просто так получилось, что такими остались для себя, а друг для друга они таковыми быть почему-то перестали.

История двенадцатая . Как появилась служба общественной безопасности

В связи с разнообразностью мнений участников Общества Справедливости и Равенства, его Верховный, помимо оппозиционеров, имел так же и своих верных сторонников. Последние были, как в среде привилегированных классов, так и в среде простых марамуков. Эти восхищались его жёсткостью и решительностью, в которых видели основу стабильного и благополучного существования порядка, и молились на то, чтобы его власть всегда была сильная и крепкая. И они очень не любили всяких оппозиционеров, выступающих против горячо любимой ими власти, и с особым рвением готовы были броситься в спор с ними, чтобы доказывать им, какие те дураки.

Больше всего сторонников Верховного возмущали фразы "Верховный не умеет считать!", "Дайте мне власть, я сам распределю!", и "Отберите все апельсины у Верховного и дайте мне на распределение!". При этом, чем больше апельсинов эти оппозиционеры обещали каждому в своих законопроектах, тем сильнее озлобляли сторонников Верховного, ибо, чем выше они называли конечные цифры, тем более умными себя в сравнении с ними себя пытались выставить.

Когда разные оппозиционеры выдвигали свои требования, они по-разному излагали свою позицию. Одни объявляли причиной всех бед воровство, а другие обман уполномоченных лиц, и все обещали покончить с тем, против чего выступали, если их изберут Верховными. И одни заявляли, что при существующем Законе простые участники Общества должны получать, как минимум, вдвое больше того, что они сейчас получают. Другие, что втрое, третьи, что впятеро и вдесятеро, а некоторые просто заявляли, что каждый должен получать по пять реальных апельсинов. И все они громко орали, и обзывали верховного и приближённых к нему лиц какими только угодно словами. И был и ещё один вид оппозиционеров, которые заявляли, что каждому должно доставаться всего по одному апельсину, но при этом должен быть пересмотрен и исправлен сам Закон. Последние отличались тем, что никаких обзывательств в адрес властей от них не исходило, а все свои заявления подкрепляли спокойно излагаемыми доводами, построенными на вычислениях. При этом возразить их вычислениям никто ничего не находился из тех, кто удосуживался с ними ознакомиться, и единственное, что мешало росту их движения, это малочисленность желающих ознакомиться с их программой. К тому же, таких оппозиционеров было мало, и громко они не кричали, а потому внимания общественности на себя обращали немного, ибо общественность была приучена обращать внимание в первую очередь на споры, производящие наибольшее количество шума.

Однажды Верховный собрал вокруг себя наиболее активных и ответственных членов общества, и сказал следующее:

– В нашем обществе есть элементы, которые угрожают всему его стабильному существованию. Вам выпала очень сложная и ответственная работа по выявлению таких элементов и избавлению Общества от распространяемой ими вредоносной идеологии. При этом вы не должны нарушать права и свободы других членов нашего Общества, и каждый имеет право выражать своё мнение. Вы должны быть очень сознательными и бдительными, чтобы наказывать только тех, кто действительно этого заслуживает.