– Реклама. – Внутренне собираясь, Михаил повторил легенду. И, чтобы перехватить инициативу, затараторил. – Я в Москве проездом, дел много, решил обратиться без предварительной договоренности. Но если вы в клиентах не нуждаетесь, – он многозначительно замолчал.

– Хороший клыент – есть хороший бизнес, – чуть с иронией ответил Гулдинг.

– Тогда выпишите пропуск!

– Так, хорошо, передайте трубка секюрити.

– Пятый этаж, – кивнув в сторону лифта, недовольным голосом буркнул «пятнистый ящер».

«Главное сбить с ног, за горло и душить, душить. Нет, ошарашить, напугать. – Ты ее убил, а труп расчленил. – Котов похолодел. – Что я несу. Лена жива, жива».

Секретарь – немолодая женщина – любезно пригласила к шефу. В комнате стояла белая офисная мебель. Легкие полки были забиты папками. В углу, на экране монитора, создавая тепло и уют, красовались алые маки.

Из-за небольшого, совершенно пустого стола навстречу гостю вышел высокий, красивый, стройный негр в темно-синем костюме, светлой рубашке и синем галстуке в красную полоску. На тонком запястье блестел золотой браслет с черным агатом. Хозяин кабинета сдержанно, но приветливо улыбнулся, протянув узкую ладонь.

Михаил, пытаясь быть любезным, приблизился, схватил руку Гулдинга, рванул на себя и коленом удачно попал ему в пах. Тот скривился, будто проглотил какую-то мерзость, осел на пол. Его стошнило.

– Где Лена? Отвечай быстро, иначе убью.

– Так. Хорошо, – с трудом выдавил Денис.

– Хорошо? – Прошипел Котов и стал молотить его кулаками по голове, приговаривая, – где Лена, где ребенок?

Ребьёнок!? – Встрепенулся Денис, – Хелен, мой ребьёнки, – тяжело задышал он.

– Я тебе покажу твой, жаба черномазая.

От очередных ударов Гулдинг собрался и, резко боднув штурмана в челюсть, оказался верхом на неприятеле. Острыми коленями прижал руки врага к полу.

Михаил попробовал лягнуть его в спину. Не достал. Плюнул в лицо. Промахнулся. – Тебе не жить, – в отчаянии прохрипел он, с тоскою ощущая, что Гулдинг сильнее.

– Что Хелен? Не понимат, не знат, не убиват. Искать. Лубит, крепко лубит. Он меня лубит. Ты кто? Поясняй.

– Я – муж. Она мне сына родила. Понимат? – Михаил извивался, но вырваться не мог.

– Господин Гулдинг! – Оба скосили глаза на дверь. – Охрана! – Тихо позвала секретарь.

– Нет, мой клыент. Переговоры. Так?

– Так. – Свирепо подтвердил Котов.

– Два кофе, – отрывисто приказал Денис. – Никого не пускат. Я работат. Клыент. – Повернулся к Михаилу. – Так. Хорошо. Я отпускат, ты обиснят. Если угрожат, я вызыват полис и тебе турма. Так? Хорошо?

Хорошо, – буркнул тот.

Извинившись, Гулдинг скрылся в туалетной комнате и через несколько минут выскочил чистый, аккуратный, с иголочки одетый.

«Наверно и душ успел принять», – подумал сильно помятый «муж».

Ненависть и злость испарились. Кроме усталости и безразличия Михаил ничего не чувствовал. Даже когда Денис рассказал, как познакомился с Хелен, и что они «лубит один другой», он испытал лишь спокойную грусть.

– Водка? – Предложил Гулдинг. – Совсем, совсем мало. Достал из бара «Большой Абсолют». Разговор затянулся.

Уже вечерние сумерки загустели в непроглядную тьму, уже под столом стояли несколько «мертвяков» «Абсолюта», а они все говорили о Лёнчике, о Хелен, о детях, о ребьёнках, а белые и черные руки растирали слезы по щекам.

– Искать! Искать! – Как заклинание повторял Михаил.

– Так. Хорошо. Искат и находит, – вторил Денис.

Машина выехала из поселка и побежала по широкому шоссе.

«Странно, чем дальше от дома, тем спокойнее на душе, будто гора с плеч». – Думала Лена.

От незнакомого человека, сидевшего впереди, веяло теплом и уютом. Что-то было в нем от отца, из далекого детства. Казалось, что едет она не в роддом, где всякое может случиться, а путешествует с этим симпатичным, крепким парнем. Даже когда подкатили к зданию роддома и остановились у обитой железом двери, не верилось, что это больница.

Поднимаясь на второй этаж, Лена снова ощутила твердую руку Веселова.

В смотровом кабинете появился доктор – полноватый, но шустрый молодой мужчина в зеленом халате и такой же шапочке. Он, будто вылетел из коридора, танцуя и напевая. Розовые щечки блестели, а игривые глазки источали восторг.

– Новенькая? – Спросил лукаво и, чуть повернувшись, бросил Веселову через плечо, – в седьмую. – Недовольно добавил. – Витя, ради всего Святого, накинь халат, сколько раз повторять?

Шофер даже не посмотрел в его сторону. Подхватил сумку и вышел.