Поэт продолжает великую традицию восточнославянской книжной культуры и, подобно первому русскому автору, митрополиту Илариону, молится о Руси, ее освобождении и процветании:

«Волошин, – подчеркивал С. Маковский, – явление на закате российской имперской культуры. Фигура ни с какой другой не сравнимая. Пора серьезно вчитаться в его стихи. В них сверкают те пророческие зарницы, которые именно в наше время все тревожнее свидетельствуют о надвигающейся грозе. Будем также справедливы к памяти Волошина-человека, возлюбившего Божью землю всей силой души, горевшего пламенем жалости неутолимой ко всей Божьей твари» [154] . Волошин, поэт и художник, своим ярким и самобытным обликом, своеобразием духовного склада и масштабом общественно-гуманистической мысли оказал большое влияние на всю культурную жизнь России 1910—1920-х годов. О нем оставили свои воспоминания А. Белый, М. Цветаева, В. Вересаев, К. Чуковский, Г. Шенгели, И. Бунин. Портрет Волошина, написаный А. Бенуа, отражает напряженность его внутренней жизни. М. Цветаева в эссе «Живое о живом» писала: «Творчество Волошина – плотное, весомое, почти что творчество самой материи, с силами, не нисходящими свыше, а подаваемыми той – мало: насквозь прогретой, – дожженной, сухой, как кремень, землей, по которой он так много ходил. <…> Поэт – живописец и ваятель, поэт – миросозерцатель» [155] .

Идея синтеза искусства слова и живописи, художественно воплощенная Волошиным, актуальна и для современной культуры. Неизменно глубокое впечатление производят выставки его акварелей и рисунков темперой крымских пейзажей, окрестностей Коктебеля, Черного моря, горы Машук, с сопровождающими их стихотворениями, такими же чистыми и прозрачными по своему метрическому и композиционному рисунку, как и живописные полотна. Поэт-художник, вослед японским мудрецам, считал, что «стихотворение – говорящая картина, картина – немое стихотворение». Цикл «Киммерийская весна» и акварельные пейзажи находятся в соответствии друг с другом.

Зрительные эпитеты – «златокудрый», «янтарный» сочетаются с образами, раскрывающими не только зрительные ощущения, но и философию мгновения, запечатленной в сознании (строфе, акварели), философию самоценности жизни.

Свой дом Волошин завещал Литфонду, сейчас там литературный музей. Вяч. Вс. Иванов назвал этого поэта «человеком духа», подчеркнув уникальность его судьбы: «Волошин принадлежал к числу тех немногих полностью отрицавших большевистскую власть писателей, которые отказались уехать в эмиграцию, но построили свою жизнь вполне независимо от государства» [156] .

Волошин М. Стихотворения и поэмы. СПб., 1995.

Волошин М. Стихотворения. Л., 1977.

Волошин М. Лики творчества. Л., 1988.

Волошинские чтения. М., 1981.

Воспоминания о Максимилиане Волошине. М., 1990.

Иванов Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры: В 2 т. Т. 2, М., 2000.

Куприянов И. Судьба поэта. Киев, 1978.

Максимилиан Волошин – художник. М., 1976.

Цветаева А. Воспоминания. М., 1971.

Скоропанова И.С. Поэзия в годы гласности. Мн., 1993. С. 9—14.

Марина Ивановна Цветаева (1892, Москва – 1941, Елабуга) – самый искренний поэт XX в., чье художественное наследие вызывает всевозрастающий читательский интерес. Ее судьба воплощает трагизм истории русской культуры XX в. Творчество Цветаевой свидетельствует о силе таланта, выдержавшего самые большие испытания, – ее стихи запечатлели переплетение невыносимого давления безжалостной судьбы и трепетно живого дыхания прекрасной и возвышенной героини, не расстающейся со своим божественным даром и своей бессмертной и свободной душой. Основные темы поэзии Цветаевой – Россия, любовь, творчество.

Первый сборник «Вечерний альбом» с подзаголовком «Детство. – Любовь. – Только тени» (1910)^посвященный памяти талантливой, но рано ушедшей из жизни художницы М. Башкирцевой, обратил на себя внимание М. Волошина, В. Брюсова и Н. Гумилева. Дочь И. Цветаева, ученого-филолога, основателя Музея изобразительных искусств в Москве и рано ушедшей из жизни М. Мейн, Марина Цветаева в юности часто бывала в Западной Европе. В Москве познакомилась с Эллисом, который ввел ее в кружок поэтов, собиравшихся в издательстве «Мусагет», где уважали А. Белого, боготворили А, Блока, спорили о В. Брюсове.