– Дасэр, дасэр. – На карачках выполз на улицу.

Две двери – никакого прямого доступа в соседнее помещение. Зато есть боковые окна – наш приятель мог НАБЛЮДАТЬ за ней. За ними – живая изгородь, полуразвалившаяся дорожка из камней.

Посмотрим:

Из ЕГО окна – выходит проводок.

Через кусты, под камни дорожки.

Хватаю его, тяну —

Полетели камни – провод подался. В ЕЕ комнату – под ковер, рывок – из стены выскочил испачканный известкой микрофон.

Иду за проводом – в обратном направлении.

ЕГО окно – рывком на карниз – внутрь. Потянул – ба-бах – под кроватью обнаруживается магнитофон.

Без кассеты.

Возвращаюсь на улицу, проверяю двери – следов взлома не видать. А что, если ОН пролез в ЕЕ окно?

Я закрыл обе двери и принялся обыскивать ЕГО комнату.

Платяной шкаф:

Грязная одежда, пустой чемодан, граммофон.

Комод: белье, джазовые пластинки: Арт Пеппер, Чамп Динин. Точь-в-точь такие же, какие разбил взломщик в доме Кафесьянов.

Ванная комната: крем для бритья, шампунь.

А что у нас под ковриком? —

– девчачьи журнальчики: «Замочная скважина» – три номера. Глянец, пикантные фото, статьи – «признания» кинозвезд.

Кассеты по-прежнему нет.

Поднимаю матрац, тычу в подушку кулаком. Пальцы упираются во что-то твердое – рву, дергаю —

Одна бобина – сматываю, чтобы прослушать по-быстрому.

Нервы – едва не спутал ленту, размазал предполагаемые отпечатки. Негнущимися пальцами ставлю кассету, нажимаю кнопку:

Шорохи, покашливание. Я закрываю глаза и представляю: любовники в постели.

Люсиль: «Тебе не надоели эти игры?»

Неизвестный мужчина: «Подай-ка сигарету. – Пауза. – Нет, не надоели. Тебе, во всяком случае, известно, как…»

Всхлипы – в отдалении – нашего приятеля заглушили стены мотеля.

Клиент: «… И ты знаешь, что игры в „дочки-папочки" оч-чень увлекательная вещь. А учитывая нашу с тобой разницу в возрасте, такая игра выглядит вполне естественно».

Голос интеллигентный – не чета Томми, да и Джею-Си тоже.

Всхлипы становятся громче.

Люсиль: «В этих мотелях полным-полно неудачников и одиноких бедолаг».

Ни испуга – ни узнавания – ни страха преследования.

Щелчок – должно быть, радио, – «… Мелодия любви, тра-ла-ла-ла… сыграй еще». Нечеткое бормотание, щелк. Клиент: «… Ну, и еще ведь ты заразила меня кой-чем…»

«Кое-что» – трипак? Сифилис?

Я посмотрел – кассета кончалась.

Сонное лопотание – и не только любовников. Я закрыл глаза: пожалуйста, еще одну игру.

Зашипела пустая кассета – парочка уснула. Скрипнула дверь – «Господи!» – слишком близко, слишком Реально – ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. Открываю глаза – в дверях стоит белый мужчина.

Черт – все поплыло перед глазами – целюсь, стреляю. Раз, два – пулей сносит щеколду, во все стороны разлетаются щепки.

Мужчина бросился бежать.

Выскакиваю, целясь.

Визг, крики.

Зигзагами – мой приятель побежал прямиком к проезжей части. Я выстрелил на бегу – две пули пролетели мимо. Притормозил, прицелился – почти в упор, и тут – мысль: если ты его убьешь, ты будешь знать ЗА ЧТО?

Я споткнулся, едва не упал, снова побежал. Он исчез из вида – все вокруг точно потемнело.

Крики.

Толпа негров – полные ужаса глаза.

Мое собственное отражение в витрине: какой-то перепуганный идиот.

Я сбавил темп. Еще одна витрина – черные лица – слежу за направлением их взгляда:

У тротуара – облава: негры и федералы. Уэллс Нунан, Уилл Шипстед, громилы из ФБР.

Схватили – встряхнули – швырнули в проем лицом к двери. На спину посыпались удары – я уронил пушку.

Развернули – гориллы в серых костюмах. Уэллс Нунан: с шумом вдохнул и плюнул мне в лицо.

«Это тебе за Сандерлина Джонсона».

Бар «Лунный свет» – для Лестера пока рановато. Коротаю время за прослушиванием музыкального автомата.

А вслед за музыкой – Уэллс Нунан – повторы отдавали его плевком.

Треклятые федералы – дешевая месть. Обратно, в «Гнездышко Ната», – на шум выстрелов приехало два патрульных автомобиля. Я пообщался с патрульными, собрал улики: кассету, магнитофон, журналы.

Потом – звонки: