Нам все отвечали одинаково: «Мы вам перезвоним».

Мы догадывались, что означает эта фраза. В большинстве случаев она означает «Не ждите звонка, нам это не интересно». Но с упорством безумных мы продолжали стучаться во все двери, проводя по семь встреч ежедневно.

Номер был почти готов. Задерживались лишь с обложкой. Я бы поставила на нее Мела Гибсона, например. Времен «Смертельного оружия». Сейчас-то он обветшал, конечно. Хотя тоже ничего. И все-таки кумир миллионов дам бальзаковского возраста нам не подходил. Нужен был кто-то современный, харизматичный и классный. Ну, как Дима на моей кухне… я задумалась. А потом предложила:

– Джейме Ланнистер.

– То есть Николай Костер-Вальдау? – уточнила Светка. Она в таких делах любит точность.

– Ну да. Трансформация «плохого» Джейме в «хорошего» – отличный повод написать статью о том, что способно изменить мужчину…

– Которые в большинстве своем уроды и козлы! – энергично подхватила молодая, но безумно талантливая журналистка Леся, которую мы недавно взяли в штат.

– Не все, Леся, – внезапно опровергла я кажущуюся очевидной истину. Конечно, в моей жизни был припадочный Максик. Но в ней был и прекрасный Артем, любовь всей моей жизни. И нейтральный Артем, Левкин папа. И Дима, сложный Дима, о котором я вообще не могу ничего говорить, но который уж точно не урод и не козел.

Леся нахохлилась. Но когда я отдала ей тему «Как превратить козла в прекрасного принца», сразу оживилась:

– Всегда мечтала написать фантастический рассказ! – весело сказало молодое дарование и умчалось планировать материал.

Прошло две недели. Я возвращалась со встречи, вымотавшей меня полностью. Зашла в кабинет – и остолбенела: на моем столе сидел Левка! Он болтал ногами, ел пиццу и заворожено наблюдал за Димой. Тот показывал фокусы. В буквальном смысле – продевал какие-то связанные веревочные кольца друг в друга, а потом их разводил в разные стороны. Так, словно никакие узлы ему нипочем.

– Левка, ты здесь откуда? – я не могла понять, что произошло. Он должен был быть с отцом у бабушки с дедом!

– Я соскучился, – признался сын. – И папа меня привез домой. Но дома тебя не было. И он привез меня сюда. А Дима сказал, что меня можно спокойно оставить в редакции, потому что здесь все свои и не кусаются, – счастливо засмеялся сын, взял очередной кусок пиццы, откусил большущий кусок и спросил:

– Ма, а ты так можешь?

– Как? – насторожилась я.

– Ну, фокусы. Дима так классно фокусы показывает!

– Ну, это еще что… – серьезно сказал Дима. – А хочешь, я тебя научу нырять с аквалангом?

– С аквалангом?! Ух ты! Хочу, конечно! А когда?

– Да хоть в ближайшие выходные. Как только журнал сдадим.

– Класс! Давай!

Мне показалось, что меня в комнате нет, а есть только эти двое. И я сказала:

– Стоп-стоп-стоп! Какой еще акваланг? Дима, притормози, пожалуйста!

– Ты хочешь отнять у меня мою детскую мечту? – жалобно спросил Левка. И сделал глаза, как у кота в «Шреке-2». Ну, то есть, когда ребенку ни в чем нельзя отказать – вот какие жалостливые он сделал глаза!

– Ну… Давай потом это обсудим, ладно? А сейчас возьми пока что ноутбук, я дела свои закончу и поедем развлекаться.

– А ты с нами поедешь? – внезапно спросил сын у Димы.

– Если мама пригласит, то я – с радостью, – ответил тот и выжидательно взглянул на меня.

Я избегала смотреть ему в глаза. Если скажу «да», то жизнь моя изменится. Но хочу ли я этого? Когда же, в концов, я дам шанс Артему вклиниться между всеми моими мужьями и отношениями?!

И я твердо ответила:

– Нет, Лева, Дима с нами не поедет. У него работа. Мы сдаем журнал в печать.

Они попрощались, как старые друзья, и мне было отчего-то грустно. Но все же, я была уверена, что поступаю правильно. У меня ведь был план: следующим рекламодателем – и не воображаемым, а самым что ни есть реальным – должен был стать холдинг «ТекСтиль». И вот тогда я, наконец, увижу Артема…

А на следующий день нам начали звонить все, к кому мы ходили со Светой на встречи, и предлагать нам обсудить условия своих контрактов! Мы не могли в это поверить. Мы смеялись и плакали от счастья, – потому что годовые контракты в новом журнале с самого первого номера – это фантастика. Но мы сделали это. И теперь мне не придется мыть полы на заводе у Фурманской всю оставшуюся жизнь… Но интервью с ней я уже запланировала. Потому что именно благодаря этой женщине я стою сейчас в центре огромного типографского цеха. Вокруг грохочут печатные машины, снуют рабочие, но мне кажется, что я стою в пустоте. У меня в руках мой журнал – первый экземпляр моего первого номера. Сигнал, – как говорят полиграфисты.