Я успела занять стратегическое место с краю диванчика, и только вынула книжку из сумки, чтобы скоротать пятнадцать минут пути за приятным чтением увлекательного женского романа, как в вагон вошла беременная. Все мужики сидят. Я уступаю место девушке, она немного виновато улыбается и садится. Я встаю и обвожу взглядом четверых особей мужского пола – мужчинами их назвать язык не поворачивается.

И где мне, скажите на милость, искать третьего мужа?!

Хотя, конечно, если мужчина под сорок все еще ездит общественным транспортом – стоит задуматься, насколько он умен или трудолюбив. Потому что я твердо уверена: к середине жизни бедняками остаются только глупые, ленивые или страдающие серьезными заболеваниями люди, строго говоря – инвалиды. Остальным ничто не мешает зарабатывать себе на достойную жизнь, причем трудом, который по душе. Никакие внешние причины тут не работают. Кризис? Ищи возможности. Профессия перестала быть востребованной? Осваивай новую. Начальник – самодур и не дает тебе возможности реализовать все свои способности? Ищи новую работу. На всех работах начальники самодуры? Открывай собственный бизнес. Но не нужно лицемерить перед самим собой и искать оправдания своим лени, глупости и связанным с ними неудачам.

…А дома, как назло, ждала еже одна неприятность: сломался кран на кухне.

Думаю, краны на кухне не ломаются просто так. Поломку посылает богиня чистоты, чтобы появился повод отодвинуть от стен кухонные шкафы, плиту и холодильник, и можно было, наконец, нормально убрать в укромных уголках кухни.

Заметив, что из крана течет, я бросилась звонить в ЖЭК. На мой призыв слесарь явился стразу. Отодвинул от стены мойку, нырнул под раковину и немного там поковырялся. Затем вернулся и с важным видом произнес:

– Прокладка нужна. У меня такой нету. Давайте деньги – поеду за деталью.

Я без лишних вопросов достала кошелек, подозрительно радостный слесарь быстренько умотал за деталью, а я осталась одна на развороченной кухне.

Конечно, мне открылись ее малопривлекательные глубины, и я решила в ожидании мастера и прокладки эти глубины отмыть. Переоделась в любимый вельветовый комбинезон канареечного цвета, купленный когда-то в секонд-хенде только по причине его дешевизны и безумной красоты. Но из-за его абсолютной непригодности для носки «на людях», комбинезон стал моей униформой для уборки квартиры. Еще я его надевала, когда гостила у Дашки на даче и пропалывала с ней клубничные грядки. Дашка тогда прямо обзавидовалась, и предлагала мне за эту фееричную одежку ее кремовые сапоги с вышивкой, на которые я давно запала. Но я не согласилась. В сапогах ведь уборку квартиры не проведешь? А без комбинезона у меня вдохновение не наступит. Для уборки.

Я отодвинула на кухне все не отодвинутое, взяла тряпку, швабру, печатки, повязала на голову бандану, включила на всю громкость AC/DC и взялась наводить чистоту.

Спустя час я вспомнила, что шурую шваброй не просто так, а жду слесаря с деталью. Он, кстати, уже давно должен был вернуться, так как хозяйственный рынок расположен всего в двух кварталах от моего дома.

Пришлось звонить снова в ЖЭК. Трубка ответила недовольным женским голосом, что слесарь «на вызовах», и его не будет целый день.

Подозревая, что, благодаря моему авансу, сегодняшние вызовы мастера уже завершились под ближайшим гастрономом, я приуныла. И тут раздался дверной звонок. На крыльях счастья (и испытывая угрызения совести, что так несправедливо думала о человеке), я помчалась на звук.

Однако за дверью никакого слесаря не было. А был Дима – собственной персоной, красивый, чистенький, аккуратно причесанный свежеподстриженный Дима с коробкой конфет в руках. Причем моих любимых дорогущих шоколадных трюфелей. Впрочем, у меня все конфеты любимые, особенно если они шоколадные и дорогие. Я плотоядно уставилась на трюфели, затем усилием воли отвела взгляд (вдруг они не для меня?!) и сказала:

– Привет.

– Привет. Классный комбинезон, – одобрительно сказал Дима.

– Да я в квартире убираю, – зачем-то принялась оправдываться я. – Проходи.

– Это тебе, – протянул Дима коробку с трюфелями.

– Спасибо, – насторожилась я. Конфеты, конечно, взяла. Но не понимала, для чего он их принес.

– Дима, спасибо за конфеты. Это очень приятно. Но, если честно, ты же понимаешь, что мне сладкого нельзя?

– У тебя диабет? – спокойно спросил он.

– Нет. У меня лишний вес, – глядя ему прямо в глаза, безжалостно констатировала я очевидный факт. Правда, не такой уж он и лишний, если порассуждать; просто рядом с Димой моего веса реально было слишком много.

– Ну и что? – он пожал плечами. Я даже обиделась: по всем законам хорошего воспитания, он должен был немедленно начать опровергать это ужасное самообвинение! Сказать что-нибудь вроде: «Что ты, Тина, нет у тебя никакого лишнего веса! Ты очень стройная и привлекательная!» Разве нормальные люди в таких случаях говорят – «ну и что»?!

– Ты ведь понравилась мне сразу, как только тебя увидел там, на пляже. Не знаю, лишний у тебя вес или нет, – но ты очень красивая. Такая, какая есть, – мечтательно произнес он, смутился, кашлянул и спросил, можно ли поставить чайник – наверное, чтобы испить чаю с моими трюфелями.

– Поставить чайник можно, только у меня на кухне все разворочено.

– Почему?

– Да кран сломался, – поморщилась я. – А слесарь как ушел за прокладкой, так теперь неведомо, когда вернется.