Шрифт:
– Не важно, мне главное словарный запас.
– Ну, тогда заходи в приёмную, он у меня на табле.
– Спасибо, Катюша, уже иду!
– Денис нажал отбой и встал.
– Что ж, дорогой Ли, настало время поболтать без "си-то", - бормотал он себе под нос, шагая по коридору.
Глава 2
Таблетка УКП в юнифоне заметно оживила беседу: первым делом выяснилось, что Ли - никакой не простой батрак, как думал Денис, а самый настоящий специалист по инопланетным формам жизни. Узнав, что можно перейти на родной язык, китаец стал болтать без умолку, выдавая самую разнообразную информацию: о себе, своей семье, как любит животных и выучился на ксенобиолога, а когда работы в Китае не нашлось, поехал в Россию, где общался со "сладким сотрудником" миграционной службы, а потом "насладился", когда устроился на работу в ксенопарк к Сагонину - "крепкому молодцу". Денис решил дать Ли хоть чуть-чуть выговориться и несколько минут просто слушал, как УКП, временами путая падежи и употребляя жутковато двусмысленные выражения, переводит его трёп противно высоким женским голосом с интонацией базарной бабки. Мужского варианта голоса УКП не имел.
Когда Ли перешёл на описание своей комнаты, Денис решил, что уже достаточно расположил китайца к себе, и, направив разговор в сугубо деловое русло, в итоге выяснил следующее.
Сагонин предупредил Ли дней за десять до появления паривчика, и всё это время китаец готовил вольер, заказывал овощи, фрукты и другую растительную пищу, подбирал материал для имитации привычной чуждарю окружающей среды, в общем всячески старался всё учесть и ничего не забыть. Однако прибывший паривчик не оценил его усилий и поразил китайца тем, что сразу забился глубоко под корягу, вместо того, чтобы залезть на неё и устроиться в очень удобно расположенной развилке. Это был словно какой-то новый, ранее незнакомый учёному миру подвид, со своими особенностями экстерьера и предпочтениями, одним из которых оказалось желание оставаться на полу, из-за чего и пришлось, в конце концов, постелить ему псевдосолому. С едой тоже обнаружилась странность: чуждарь ел не лёжа, как паривчик, а сидя, как земная обезьяна, и в гораздо больших количествах, чем положено, воды тоже пил слишком много. Такое было впечатление, что он съел бы и мясо, и рыбу, стоит только предложить. Но Ли ничего такого не предлагал, тут же заверил китаец, испугавшись, что Денис подумает нехорошее. Паривчику давалось всё строго по науке, так что заболеть, а уж тем более умереть из-за питания чуждарь не мог! Скорее всего, предположил Ли, паривчик был болен ещё до прибытия в ксенопарк, что и объясняет его неправильное поведение.
Именно поэтому Денис сейчас и сидел в ветеринарной клинике, где в отделении для инопланетных животных работал Олег Рудольфович Мыскинский - ксеновет, давший справку, что паривчик абсолютно здоров. Денис позвонил ему ещё вчера, сразу после беседы с китайцем, но был уже вечер, и дежурная медсестра ответила, что врач придёт только завтра.
Мыскинский отчего-то запаздывал, и Денису пришлось сидеть с полчаса в холле, но ожидание в мягком кресле оказалось приятным. Несмотря на небольшой размер помещения, как, впрочем, и всего отделения ксеноветеринарии, здесь было на что посмотреть. В стенных нишах располагались искусно подсвеченные террариумы и аквариумы с инопланетными сухопутными и водоплавающими животными приятного вида и красивой окраски, между нишами из подвесных кашпо вниз спускались плети земных вьюнов, а в углу притулился крохотный водопадик с прозрачными струйками воды и пёстрой галькой, такой чистой и круглой, что казалась искусственной. Денис встал с кресла, подошёл поближе и взял один камушек - на ощупь и по весу он был как настоящий.
– Здесь всё натуральное!
– раздался сзади голос.
– Я целую тонну перерыл, подбирая их по размеру и цвету. Красиво, правда?
Денис обернулся и увидел парня лет тридцати пяти, в свитере с нарочито растянутым воротником и узких шерстяных брюках с обвислыми по последней моде коленями.
– Великолепно, - согласился Денис.
– Здесь вообще всё оформлено с большим вкусом, мне нравится!
– Я рад!
– ответил парень и опустился на соседнее кресло с таким нарочитым изяществом, что Денис сразу заподозрил его в нестандартной сексуальной ориентации, что, в общем-то, не было редкостью среди стилистов и дизайнеров.
А этот модник был ещё и неонатуралом в последней степени: серебрящиеся сединой виски, якобы кариес на передних зубах и бугрящийся грибком ноготь большого пальца левой руки - тюнинг для настоящих фанатов, жутко дорогостоящий и, по мнению Дениса, весьма бестолковый. Ну, в самом деле, зачем тратить деньги на воспроизведение давно побеждённых болезней, если и дураку понятно, что они не настоящие? Где ваша логика-то, господа отчаянные любители всего натурального?
А вот брюки у этого неоната, похоже, действительно чистошерстяные, страшно даже подумать, сколько стоят, видать хорошо дизайнеры зарабатывают, если могут себе позволить такую одежду...
– И раз вам этот интерьер так по душе, - продолжил меж тем парень, удобно расположившись в кресле, - предлагаю прямо здесь и побеседовать. Вы ведь господин Кулаков из страховой компании?
– Верно, - подтвердил Денис.
– А вы...
– Мыскинский Олег Рудольфович, - парень снова улыбнулся, сверкнув "кариесом", и, привстав, протянул руку.
– Можно просто Олег.
– Денис.
Они пожали друг другу руки.
– Что ж, Денис, очень приятно.
"Изумруды" на стилизованном под деревянную диадему юнифоне Мыскинского то и дело вспыхивали зелёным светом, сигнализируя о вызовах, но хозяин не отвечал, невозмутимо продолжая беседу: - Так о чём вы хотите со мной поговорить?
– О справке, которую вы дали владельцу примата Паривчикова господину Сагонину.
– Справку о чём?
– спокойно поинтересовался Мыскинский.
"Специально время тянет, или действительно не помнит?" - подумал Денис, а вслух уточнил:
– О состоянии здоровья примата.
– И что?
– рассматривая свой "поражённый грибком" ноготь, спросил ксеновет.
– Это моя работа.
– А то, что животное умерло спустя всего неделю после того, как вы дали справку о том, что оно абсолютно здорово.
– Серьёзно?
– брови Мыскинского взметнулись вверх.
– Примат Паривчикова умер?
– Странно, учитывая их живучесть, правда?
– Ну-у-у, - протянул ксеновет, откидываясь на спинку кресла.
– В жизни всякое бывает, знаете ли... Возможно, неправильный уход...
– У Сагонина? Вы же были в его ксенопарке! И дали заключение о смерти этого чуждаря, что вы тут комедию разыгрываете!
– разозлился Денис.
Мыскинский резко выпрямился, на секунду застыл, потом округлил глаза и затараторил: