Что сказал майор дальше, Аркулов не услышал из-за внезапно ворвавшегося в его мозг крика: "Папа!!!"

"Майя!" - мысленно откликнулся Аркулов, и тут же что-то ударило по нервам, и ещё раз, и ещё, со всё возрастающей силой, пронзая от пяток до макушки, пресекая дыхание и отдаваясь дикой зубной болью. Ток!
– понял Аркулов, они бьют её электрическим током большой и всё возрастающей силы! "А-а-а-а!" Он резко вытянулся на стуле, словно прошитый раскалённой пикой, внутри полыхал огонь - такой, что человек бы уже умер. Но Майя не умрёт, она даже сознание не потеряет, так и будет мучиться от боли... У Аркулова потемнело в глазах, он стал падать со стула, но майор успел его подхватить. А боль уже стремилась в область запредельного...

– Стойте!
– собрав все силы, прохрипел Аркулов, задыхаясь.
– Я скажу...

Боль спала, и спустя секунд десять Константин смог расслабить сведённые судорогой мышцы и самостоятельно, без поддержки, сидеть на стуле.

– Я, честное слово, не знаю, как научился контактировать с дзеттоидами, но!
– опасаясь возобновления пыток, он судорожно вскинул руки, громыхнув цепочкой, тело горело, Константин чувствовал, где у Майи сожжена кожа.
– У меня есть предположение! Воды, пожалуйста, дайте!

Майор взял из встроенного в стену минисата стакан и протянул Аркулову. Тот жадно проглотил воду и, шумно вдохнув, повторил, отдавая пустой стакан:

– Но у меня есть предположение, почему так получилось. Я думаю, причина в моей ППГ.

– ППГ?
– узкое лицо вытянулось.

– Да, да! Способность общаться с дзеттоидами - это оборотная сторона моей болезни, понимаете? ППГ - палка о двух концах! Я рассматривал разные версии, и эта представляется мне самой достоверной из всех. Вдумайтесь, что есть ППГ?

– Плохая переносимость гипердрайва, - терпеливо расшифровал майор.

– Да, да! Но отчего она возникает?
– вопросил Аркулов и тут же сам себе ответил: - От чувствительности! ППГ возникает у людей с повышенной чувствительностью мозга, и я думаю, это и есть причина, по которой я смог услышать Дзетту. Услышать и наладить связь - вот прямо так, без рецепта, чисто интуитивно, клянусь! Произошло это не сразу, первое время я только мучился от своей повышенной чувствительности, как от несварения, и сам ничего не понимал - даже к станционному врачу обращался, об этом есть соответствующая запись, можете проверить!
– обратился он к полковнику.

– Проверили, - кивнул тот.

– Во-от! Так я мучился...
– Аркулов умолк и, вдруг резко выпрямившись на стуле, потребовал: - Майя! Покажите мне её! Немедленно!!

– Сначала расскажите...

– Да что рассказывать-то, чёрт!.. Ну, была гроза и Шхах, и тогда, возможно, благодаря перенасыщенной влагой и электричеством атмосфере, рельефу оврага и, быть может, чему-то ещё, Бог знает чему, это моё несварение трансформировалось в способность слышать дзеттоидов... да покажите же Майю, чёрт вас подери!

– С ней полковник, он разберётся. Что ещё за Шхах? Это дзеттоид? Вы воздействовали на его мозг?

– Не разберётся!
– завопил Аркулов.
– Ни хрена он там не разберётся! У неё сейчас будет срыв и, если не остановим, случатся необратимые изменения, - тогда я ни скажу вам больше не слова, клянусь Богом!

Майор забормотал что-то в юнифон, Аркулов не слушал. "Майя!.. Майя!" - звал он, но чувствовал только тёмную волну горячего напряжения. Майор развернул виртэк, и Аркулов увидел лежащую на кровати девочку. Рядом с кроватью стоял Беркутов.

– Громкую связь, майор!
– скомандовал Аркулов.
– Громкую связь!

Майю выгнуло на кровати, потом бросило назад, пятки и кулаки неистово стукнули о матрас, поднялись в воздух и снова стукнули, тело опять встало дугой.

– Держите её! Держите!
– крикнул Аркулов.

Беркутов попытался ухватить Майю, но тут же отлетел к стене.

– Она сильней, чем кажется! Прижмите её к кровати! Сверху!

Увернувшись от мелькавших в воздухе конечностей, Беркутов запрыгнул на кровать и, сумев коленями зафиксировать девочке ноги, поймал её за локти и навалился на грудь, придавив к матрасу.

"Майя! Майя!!"

– Мне нужно видеть её лицо!
– потребовал вслух Аркулов.

Изображение мигнуло и, сменившись на план кровати сверху, укрупнилось: майор переключился на вид с юнифона Беркутова.

Голова девочки тряслась, зрачки расширились, почти заполнив радужку, лоб расчертила сетка сосудов. Срыв уже вошёл в острую стадию, будь они дома, Аркулов вкатил бы ей химблокаду, но сейчас это было невозможно: препарат отобрали при задержании, и даже если согласятся принести - будет уже поздно.