Шрифт:
– Выйдем на улицу, – попросила Настя.
А на улице бушевала весна. На ветках только что распустившихся лип горланили воробьи. Яро клаксонили автомобили. На небе ослепительным желтком купалось солнце.
– Сто евро мало? – нахмурился Альберт.
Девушка закусила губу, покраснела до самых маленьких ушек:
– Хочется других отношений.
Альберт от души рассмеялся:
– Да кто ты такая, чтобы требовать других отношений? Ты даже не догадываешься, кто я такой!
– Я, может, и маленькая. Но мой папа очень большой человек, – на ресницах Настеньки блеснули слезы.
– Кто же он такой? Метрдотель?
– Он первый вице-президент «Газпрома». Петрушкин фамилия.
Альберт вытаращил глаза:
– Как?
– Конечно, фамилия смешная. Пе-труш-кин!
Альберт грузно прислонился к бетонной стене:
– Я тоже Петрушкин…
– Ой, правда?
– Слушай, и мне хочется других отношений.
Выяснилось, что Настенька в 17-ть лет поссорилась со своим вельможным папашей. Ушла из семьи. Отказалась от помощи. Работала курьером. Продавала окна. Теперь вот бегает в официантках.
– Ну, связи с отцом можно наладить, – мудро сощурился Альберт.
– А я не желаю!
– Захочешь… Выходи за меня замуж.
– Так сразу?
– А что тянуть? Я богат, молод, сексуально неутомим.
Настенька потупилась:
– Признаться у меня есть одна эротическая фантазия…
– Она станет реальностью!
– Правда?
…В зале кабачка наяривал бравурный марш. Под потолком вился слоистый дымок. Оглушил взрыв хмельного хохота.
Настенька пошепталась с метрдотелем, села за дубовый стол Альберта, расставила ноги.
Альберту кивнула под стол.
Что было делать?
Не все так просто было в жизни Альберта.
Газпромовский дядя был лишь предлогом, липой. Всего лишь однофамилец. Самое время превратить его в реальность. Это же подарок судьбы! Дядя наконец-таки станет родственником. Пусть и не родным. Но всё же!
Альберт смело нырнул под столешницу.
Перламутровая ракушечка была солона. Ничего, потерпим. Ради шоколадного дяди можно выдюжить и не это.
Настенька застонала, а потом протянула ему под стол салфетку.
Когда он выбрался на божий свет, она сунула ему в руку сто евро и усмехнулась:
– А замуж за тебя погожу! Петрушкин – дурная фамилия!
– Петя, а ты в «Старине Мюллере» был?
– Как-то не довелось…
– Забавно расписано! Девочки в мини-юбках. Ножки в черных чулочках. Темное пиво. Шпикачки. Эх, где моя молодость!
– Товарищ генерал, мы же женатые люди?
– Ну, да. Несомненно… За компромат спасибо. Этого Петрушкина надо сначала колесовать, а потом на дыбу. Шучу, шучу… Теперь, братец ты мой, возьмись за операторов. Что-то мы о них совсем позабыли. Вот где край непуганых идиотов! Самое время пугнуть.
– Ильфа цитируете?
– Любимый автор.
Компромат № 39
Тайские таблетки
Телеоператора Максима Соколова раздуло от пива.
С кровати встать и то трудно. Живот превращается в блуждающий центр тяжести. Ботиночные шнурки завязать – через страдание. Брюхо, подлюка, не дает согнуться.
А что говорить о прекрасной половине человечества? На мамон Макса глядели с хохотом. А ему, Максиму, только тридцать. Мужчина в самом соку.
Попробовал завязать с пивом.
Завязал.
Теперь не знал, куда девать свои вечера. А живот с упрямством осла и не думал спадать.
Коллега по операторскому цеху посоветовал зайти в «Лавку жизни». Купить тайские таблетки.
– А помогут?
Товарищ смутился:
– Есть, правда, побочный эффект. Но ты – сильный мужик. Выдержишь!
Приятель показал свою старую фотку:
– Это я…
– Быть того не может! Гаргантюа!
– Три таблетки, и чувствуешь себя человеком.
…Лавка располагалась у «Красных ворот». Крохотный закуточек величественной сталинской высотки.
Продавец оказался то ли китайцем, то ли монголом. Маленький, сухонький, шустрый, как белая мышка.
– Тайский таблетка! – возвел он маслянистые глазки к низенькому потолку. – Оцень карашо! Станешь мудрец!
– А живот? – похолодел Макс. – Что станет с животом?
– Стройный, как сакура!
– Сколько? – радостно выдохнул Максим.
И тут продавец назвал такую астрономическую сумму, что у Макса до пола отвалилась челюсть.