Шрифт:
Я маленький, лысый и толстый. У меня очень волосатые ноги.
Девчушкам верно ужасно представлять, как мой кривой и огромный член врезается в их целомудренные вагины.
Это заводит!
После краткого мига любви чада идут под расстрел.
Это, извините за повтор, гуманно.
Тысяча чертей!
Я не спас страну от вурдалаков Ленина, Дзержинского, Троцкого…
Из-за поганца Берии – потеря в пятьсот очков!
Да, в такой зачуханной стране трудно стать олигархом.
А это что за сукин сын с пятном на темени?
Какой-то Горбачев. Михаил…
В его времена я еще не родился.
Может, именно этот пятнистый дядька сделает из меня олигарха?
Я дал им такие могучие рычаги, а они разбежались по норам.
Перестройка, ускорение, госприемка…
Нет, они захотели только власти и денег.
Жрать, жрать, жрать…
Ничтожества, гусеницы, насекомые.
А как они измывались надо мной?
Сначала лизали жопу, а потом плевали в лицо.
Холопы!
Ну, что ж…
Я сделал всё, что мог и умываю руки.
Живите, как хотите.
Валандайтесь в своей грязи.
Космос, балет, оборона – всё потеряно.
Я ухожу.
Прощайте!
Женюсь на какой-нибудь миллионерше и тихо доживу свой век.
Ох, что же здесь началось!
Вывернулись какие-то накаченные бритые мальчики в золотых цепях.
Зашипели утюги на животах россиян.
Трели Калашникова подле Кремля.
Взрывы Мерседесов банкиров, бандитов, депутатов.
А потом робко, но всё набирая силу, замаршировала армия «новых русских».
Рядом же чеканила шаг армия бомжей и нищих.
Ну, теперь-то я точно проиграл…
Чем мне поможет дяденька Якубович в красном пиджаке?
Советует стать одним из трех персонажей.
Марьей Ивановной, Петром Петровичем или Абрамовичем.
Последний без имени и отчества.
Вот им-то я и хочу стать.
Нюх подсказывает.
Когда мы с матерью вернулись домой, наш дорогой мальчик, наш Филя Жучко сидел за компом в плюшевом золотом халате.
Он кинул мне ключи и небрежно сказал:
– Папка, отгони от окон мой «Кадиллак».
Мы онемели.
А потом в комнату в припрыг ввалился целый табор цыган, а впереди всех – медведь в плисовой рубахе навыпуск, в красных шароварах.
Грянули семиструнные гитары, забренчало серебряное монисто.
На стол вскочила девица модельной внешности. Закрутила крутыми бёдрами. Бросила мне в лицо свой лифчик.
– Филя, что здесь происходит? – спросил я отпрыска.
– Я победил в вашей игре, – кротко взглянул наш сынок.
И стены нашей хрущебы пали!
Хлынула горько-солёная океанская вода.
А прямо на нас шла яхта.
Под алыми парусами!
За 300 000 000 долларов! Или евро!
Мы кинулись лобызать победителя.
– Что-то не раскусил? Опять, бляха муха, метафора?
– Не совсем. Филя Шмаков сейчас отвечает за все игры на самом Первом канале. Весь, подонок, в золоте ходит.
– Ты скажи писаке, чтобы всё-таки осторожнее с метафорой. А то не въезжаю. Да и народ не поймет. Проще надо быть. Проще! Как Пушкин писал? «Мороз и солнце!» Вот как надо писать. Метафоры применять лишь когда уж совсем невтерпеж.
– Понял, Сергей Сергеевич!
– Ну, не надо! Испугался, что ли? Просто – Серёга! Мы же подельщики, кореша! И давай-ка займись теми, кто на ящике мудрые афоризмы сочиняет. Они же под кантов, шопенгауэров косят. Лапшу вешают.
Компромат № 31
Духовный скалолаз
Сценаристу Молодежного канала Роману Габаниа в магазине как-то попал в руки роскошный фолиант «Избранные афоризмы». Прямо на обложке наставление: «Раскрой на любой странице и следуй совету».
Открыл наугад и прочитал: «Живи каждый день, как перед казнью».
Хорошенькое дело!
И как же он должен жить?
Годы у него катились под горку весело, без горечи и без особых мыслей.
А тут перед казнью…
Роман позвонил в Останкино и, сославшись на семейные обстоятельства, взял двухнедельный отпуск.
Так куда бы он пошел, если бы через сутки пуля в лоб?
«В ресторан! К цыганам!» – воскликнул он про себя. Но воскликнул, так казать, фигурально. Цыган он не только не обожал, но и побаивался. В ресторанах почти не бывал.