Шрифт:
Каждое утро на восьми электрокомфорках кухонных плит клокотали восемь алюминиевых чашек с чифиром.
Арматурщики выходили из похмельного ступора, приводили себя в привычную норму.
А каждый вечер – гуляй поле!
Пьянка, озорное спаривание, заздравные песни.
Иногда – драки.
Однажды глубокой ночью в дверь Голубя кто-то оглушительно постучал. Без всякой деликатности. Ногою.
Мигая спросонья, Ваня сбросил крючок.
На пороге стоял хмельной парень в тельняшке. А рядом с ним бессмысленно улыбалась совершенно нагая девица.
– Трахаться хочешь? – спросил матрос.
– Да я, как-то…
– Ты не блей! Скажи четко! Хочу!
– Нет, не хочу…
– Да ты чего? – изумился матрос. – Гляди, какая девка! – он ущипнул девицу за попу. Та качнулась, чуть не упала.
Пьяна была вдребезги.
– Я спать хочу!
– Дурак! Дай на бутылку водяры, и девка твоя.
– Спасибо… Как-нибудь в другой раз.
Матрос зло сплюнул на пол:
– Смотри, второй раз не предложу! Связывайся тут с вами, с козлами!
Вот такие замечательные люди жили бок о бок с Иваном Ивановичем.
Люди блистательного хамства.
Фантастической прямоты.
И, так сказать, абсолютной прозрачности.
Через год Иван Голубь стал выступать в ночных клубах и сорвал неслыханный аплодисмент.
Стал артистом в жанре стэнд-ап.
С предельной искренностью смешил богачей.
Глядя на блистательного Ваню, публика просто валилась от смеха.
Центровая же фишка Голубя была в том, что он беззастенчиво вываливал всю свою подноготную.
Так сказать, всенародно выметал сор из избы.
Рассказывал о феерическом взлете своего телевизионного канала и его чудовищном крахе.
Ваня поднялся, как на дрожжах.
Эдакая вторая молодость.
Рассекал всюду в собольей, a la Шаляпин, шубе, ездил на новом красной «Крайслере», едал, опять же, миног и крабов, гужевался с молоденькими топ-моделькам.
В любовники к Ивану Ивановичу набивались и мальчики с подтянутыми торсами.
Только легендарный артист с детства не приветствовал, когда ему вставляют клизму.
Да и сам ставить клизмы никому не спешил.
Ткнулась к нему обратно женушка, Маргарита Николаевна. Захотелось ей прикоснуться к лучам его славы. Опять же, перехватить деньжат.
Да только не сумел Ваня забыть то, что вышвырнула она его, как подзаборную шавку.
Отослал жену с миром.
Лишь слегка матюгнув напоследок.
Увивалась и комендантша арматурного завода, Людмила Васильевна. Но грудь её за этот период стала уже не столь вызывающа. Да и зад раздался.
Ваня посоветовал ей переключиться исключительно на крановщика Федьку Кривого и библиотекаршу Катеньку.
Благо, это теперь писк телевизионной моды…
– Когда я подсчитываю сколько у меня было женщин, – хохмил Ваня на сцене, – то просто сбиваюсь со счета. И это не считая мужчин!
Кабачок замирал.
– Которых у меня вообще-то и не было, – вбивал гвоздь репризы артист.
Публика благодарно ржала.
Ваня же по-кошачьи млел от нежной щекотки славы.
На вырученные средства Иван Иванович основал телевизионное агентство «Ха-ха-ха и Хи-хи-хи!» Стал крышевать эстрадных хохмачей.
Верка Сердючка, Хазанов, «Камеди клаб» щедро несли ему мзду.
Сам же Голубь перестал выступать, а лишь следил за упоительно захватывающим перемещением капитала.
…Неожиданно постарел, обрюзг.
– Говори тише, – предупреждает он свою любовницу, топ-модельку Валерию. – Тут везде может быть подслушка и видеокамеры.
– Хорошо, – опускала голову Лерочка. – Может, займемся сексом?
– Ты с ума сошла! А, если наши снимки попадут в «желтую» прессу! Я же король смеха! Знаешь, сколько желающих занять мое место?!
– Так, как же мы будем заниматься любовью? – кусала губки Лера.
– Только по ночам. Под одеялом. И без единого звука!
– Так он что, наружку заметил?
– Просто мнительный.
– Какой же телевизионщики народ дохлый… Но тот парень был на верном пути. Уборные в общаге драить – самое то.
– Видели бы вы его лицо, когда он их драил…
– Знаешь, мнительность не самое поганое чувство. Найди какого-нибудь продюсера с душевным изъяном, но с таким, чтобы вызвал народный гнев. Эдакого матерого мерзавца. Чтоб от одного его вида мороз по коже!.