Шрифт:
– А как же наружное аудио и видео наблюдение?
– Ну, конечно… В целом, неплохо. Ведущему-хомяку вряд ли народ будет верить. Хотя у нас кому угодно готовы поверить… Ты как-то вскользь касаешься темы денег. Подойди к Останкино. Посмотри, какие там машины паркуются. Продюсерские. Пройдись по этому алчному племени.
Компромат № 5
Gold Card
Когда Абрам Кузнецов видел богача, его охватывал священный трепет. Он был готов буквально разорвать нувориша голыми руками.
И любой суд присяжный его бы оправдал.
Помилуйте, почему одним всё, а ему ничего?!
Одни курсируют на яхтах мимо каких-то Азорских островов, трахают топ-моделей, хохлушек и таитянок, жрут крабов и миног, принимают ванну из шампанского «брют»…
А другие, как скажем он, в свои сорок лет обитают в хрущобе с рыжими обоями, гложут ливерную колбасу, а спят вот уже пару десятков лет с одной и той же женой, у которой, кстати, бородавка на носу.
Нет, этот мировой диссонанс надо исправить!
В выходные Абрам Кузнецов, как на работу, шел в фешенебельную гостиницу «Mariotte», что на Тверской-Ямской. Надевал единственный полосатый польский костюм, дабы пустили швейцары. Часами бродил по роскошному холлу, с остервенением вглядываясь в блаженные лица богачей.
Ну, почему все лакомства жизни им, а не ему?
Вот они сидят в покойных кожаных креслах и наворачивают под черный кофе черную икру. Для них что-то классическое наяривает духовой оркестр. Дети богачей, толстые, с тремя подбородками, бегают по холлу и кричат от избытка жизненных сил. Жены нуворишей, обнажив силиконовую грудь и виляя жирными ягодицами, расхаживают с мобильником возле уха, треплются с подружками из Лондона и Чикаго.
Сволочи! Гады! Подонки!
А он здесь в костюмчике из секонд-хэнда, в вельветовых, не по погоде, туфлях, тоскливо переваривает в животе крутое яйцо да спитой чай.
Уходя из отеля, Абрам Кузнецов долго торчал возле стоянки элитных автомобилей. Мерседесы, БМВ, Тойоты… А он за всю жизнь заработал лишь разбитый «Москвичок». Приобрел у одного ханурика за триста баксов.
Эти же лощеные битюги на один свой ужин тратят, наверно, побольше…
Иногда Абрама охватывало неистовое желание. Ночью прийти сюда с литровой бутылкой керосина. Поджечь к едреной матери все эти выпендрежные автомобили. Устроить иллюминацию в честь торжества справедливости.
И такой праздник будет! Всенепременно!
Как-то, расхаживая по лощеному холлу, охваченный бурей негодующих чувств, столкнулся с богачом в твидовом пиджаке. Да не просто столкнулся, а боднул его в живот. Поднимал с пола оброненный рубль и замешкался.
– Куда прешь, негодяй! – возопил толстяк.
От испуга Абрамушка вздрогнул, поднял руки, словно защищаясь от удара. И, тем самым, выбил господский кейс из крокодиловой кожи.
– Охрана! – заорал богатей.
Абрам, не дожидаясь приглашения, опрометью кинулся вон.
Дома, бережно снимая свой поношенный польский костюм, выронил пластиковую карточку.
Это еще что такое? Откуда?
Выпуклым золотом начертано: «Gold card».
Выходит, золотая карта.
Абрам в институте учился. Английский кое-как знал.
Вспомнил, как боднул богача. Выбил кейс. Тот взлетел к самому потолку.
Но не могла же эта карточка опуститься ему сама в карман?
В чудеса Абраша не верил.
Точнее, за свою сорокалетнюю жизнь не сталкивался с ними ни разу.
Карточка неделю пылилась на подоконнике. А когда стало особо туго с деньгами, Абраша рискнул.
Расспросил в банке, как ею пользоваться. У самого карточки никогда не было.
Служащие сберкассы объяснили, что нужно набрать всего четыре цифры. И греби сколько хочешь. Если, конечно, на карточке что-то есть.
«Три карты! Три карты!» – напевая арию Германа из «Пиковой дамы», Абрам Кузнецов подошел к банкомату в каком-то безлюдном тупичке.
Пушкинскому герою были нужны всего лишь три карты. Абраму Кузнецову только четыре цифры.
«Железный брат» с жадностью заглотнул пластик.
Абраша напрягся.
Банкирша объяснила – три раза введешь неверный пин-код и с карточкой попрощайся. Банкомат ее заблокирует.
И опять живи в облезлой квартирке, с женой, смолящей «Беломором», с голодным котом, облизывающимся на воробьев.
Вдруг накатило!
Вспомнил хозяина карточки, вальяжного верзилу в модном твиде.
Расфуфыренный, благоухающий французскими духами…