— Извини, немного приболела, не хочу тебя заразить.

— Зараза к заразе не пристает, — с улыбкой сказал Кирилл и протянул ей букет, — С праздником родная!

— Спасибо, — ответила она, — Извини, но я тебе цветы не купила, — улыбнулась она.

— Думаю, я переживу как-нибудь без букета. Ну, что, пойдем? — Кирилл взял ее за руку и повел по проспекту, в конце которого был небольшой с крайне приемлемыми ценами, как раз по зарплате работника архива, ресторанчик.

Они шли не спеша, вдыхая летние ароматы и подставляя свои тела под вечерние лучи готовящегося спать солнца. Всю дорогу Кирилл болтал о всякой ерунде общего характера и расспрашивал о дне Марины, которая сегодня была крайне молчалива и печальна. Подойдя к дверям ресторанчика с обещающим названием «Счастье» и собравшись только войти, как Марина остановила его:

— Кирилл, послушай, я все знаю о твоих сегодняшних намерениях, — ее глаза покраснели, будто сдерживая слезы, — В общем, Кирилл, прости… и попытайся выслушать…

Я сходил с ума от пустоты. Черная дыра в моем сердце росла и становилась все больше и больше, темнее черного. Весь последующий день я ходил как на автопилоте, после расставания с Мариной мне не хотелось ничего, даже напиться, как следует, желания не было. В голове стояли воспоминания двух прошедших лет, которые я считал самыми счастливыми и наилучшими в своей жизни.

Точную причину ухода Марины мне так и не удалось понять, точнее не услышать. У меня есть такая особенность, когда я переживаю, я не слышу ничего и никого, я становлюсь крайне рассеянным. И вот почему после слов Марины «Прости и пойми», у меня словно отключился мозг. Я падал куда-то вниз, в темноту и мрак. Придя в себя, я видел, как она не спеша удалялась от меня, а после и вообще исчезла, будто ее и не было вообще. Сжимая коробочку с кольцом в кармане, и вытащив ее, я с силой бросил в сторону проезжей части дороги, она ударилась о землю и после была раздавлена проезжающей маршруткой.

Ночью того же дня я пытался несколько раз набрать ее номер но, в ответ из телефона слышал «Сейчас отсутствует связь с абонентом, перезвоните ему позже». Ночью глаз я так и не сомкнул. Пытаясь понять, что же произошло, и что такого я сделал, но причины так и не вспомнил.

«Может у нее появился другой»,

«Может она меня разлюбила»,

«А может и вовсе не любила, просто играла со мной».

И это была только малая часть моих бредовых мыслей. Я умел сам себя накрутить, а после приходилось самому расхлебывать и разгребать завалы ненужной, и ложной информации в голове. Да, вот такой вот я странный человек, мечтающий о зеленой траве.

На следующее утро, придя на работу, моя персона просто сидела и смотрела в экран монитора. Работать желания не было совершенно. Даже ежедневную историю от Веры Ивановны я пропустил мимо ушей и казалось, это ее даже обидело. После работы, зайдя в магазин я чуть было не купил бутылку коньяка, но подумав, что «Оно того не стоит» вышел из магазина с пустыми руками.

Вечером мне позвонил Артем — мой лучший друг и выслушав все, что я ему рассказал, приказным голосом сказал ждать его дома и цитирую его «Иметь чистую посуду».

Не прошло и часа, как в мою дверь позвонили. Открыв ее, я увидел Тёму с двумя пакетами. Кивком в сторону кухни я мысленно пригласил его.

Присев за стол, я наблюдал как мой друг вываливал на стол колбасу, сыр, хлеб, три бутылки какого то пойла, что то, типа мартини или вермута, банку кофе — причем сто граммовую, печенья и еще чего-то, на что я уже не обращал внимания.

— А теперь рассказывай, все как есть, — налив в две кружки вермута, сказал Артем, — Хотя погоди, пока не рассказывай.

— Давай, — он ударил свою кружку об мою кружку и залпом выпил, кинул в рот кусок отрезанной колбасы, — М-м-м-м, неплохо, — закурил, сбивая пепел в крышку от вермута. Я не курил, и поэтому мог предложить курящему гостю вместо пепельницы, максимум, крышку от консервации.

Я осилил только понюхать содержимое кружки и поставил ее обратно на стол, так и ни произнося не слова.

Артем тем временем наполнил уже вторую кружку светло-желтого напитка, повторил свои действия, ударил ее об мою, также быстро опустошил ее.

Я отпил чуть из кружки… Сладко-горькая жидкость прошла по моему горлу и разошлась теплом по всему моему телу, а горьковатый дым от сигареты Артёма добавил свой осадок…

— Слушай друг, — наконец-то выдавил я из себя, — А почему трава синяя?

Артем выдохнул дым и почесал голову.

— Ну не знаю даже, видимо там, наверху так решили, а почему спрашиваешь?

— Да так, подумал, красиво смотрелось бы в зеленом цвете, представь листва деревьев — зеленая, трава — светло-зеленая.