— Не надо, Олли, — выдохнул я, стараясь не упускать из виду обоих.

— Он боится, — усмехнулась старуха.

Да, хоть по возрасту Энн Рид еще таковой и не была — а я уже не сомневался, что перед нами именно хозяйка фургона — но назвать ее по-другому не поворачивался язык. Сморщенная на щеках и шее кожа придавала ей вид пожухлого яблока.

— Опустите оружие, мэм, — попросил я, — мы пришли, чтобы помочь вам.

— Кто вы такие? — прокаркала она. — И что вам нужно?

Пришлось заново объяснять цель визита. Я подключил все красноречие, каким обладал, и говорил так долго, что почувствовал, как в горле пересохло. Старуха слушала, поблескивая темными глазами то на меня, то на Оливера и, наконец, оборвала на полуслове.

— Пойдемте внутрь. А то ваш друг так воняет, что его за километр можно учуять.

Она, как ни в чем не бывало, перекинула оружие через плечо, порылась в кармане, извлекла ключ и, пройдя мимо нас, отперла дверь. Оливер удивленно поднял руку и понюхал себя.

— Кто это еще воняет, — пробормотал он, когда мы вошли следом за хозяйкой.

Здесь, действительно, запах стоял еще тот. Я огляделся, но внутри помещение не выглядело грязным. Узкая откидная койка вдоль стены была аккуратно застелена лоскутным покрывалом, пара низких табуреток и походный стол.

— Чего морщите носы? — рассмеялась Энн Рид. Она прислонила обрез к стене и уселась на койку, жестом предложив нам разместиться на табуретах. — Специально это. Так безопаснее.

— Безопаснее? — переспросил Оливер. Я заметил, что он так и не убрал пистолет.

— Никто не почует нас, — с важным видом подтвердила старуха. — Будете чай? Только надо подождать, пока включу генератор и нагрею воды. Он у меня старенький, но еще хорошо тянет.

Мы с напарником переглянулись.

— Зачем все… это? — не удержался я от вопроса, показав пальцем на потолок. — Прожекторы. Вы боитесь темноты? Или кто-то охотится за вами?

— За мной всю жизнь кто-то охотится, — ее голос прозвучал устало.

— Вы обращались в полицию? Не думали о том, чтобы перебраться в более… людное место?

— Жила я в ваших людных местах, — отмахнулась Энн Рид. — Там еще труднее разобрать, кто есть кто. А здесь вон, все как на ладони видно. И зря вы пришли, не поможете вы мне.

— Но, может быть, вы нам поможете? Расскажите, кого боитесь? Есть программа защиты свидетелей…

— А кто защищать будет? Такие как вы? Тогда уж лучше я сама за себя постою. Вы ж как слепые котята.

Ее слова зацепили меня. Примерно те же говорила Дженни, когда мы беседовали на крыльце Макклейнов. Обрывки фраз пронеслись в голове.

— Вы знаете мистера Чедвика? — решился я задать вопрос, о котором просила Джен.

— Понятия не имею, кто он такой, — отрезала старуха, — но если тоже из ваших или из этой… администрации, то скажите ему, чтобы шел… лесом.

— А кошмары вам снятся?

Оливер посмотрел на меня как на сумасшедшего, но мне уже было не привыкать.

— Кошмары? — Энн Рид подалась вперед. — Вся моя жизнь — один сплошной кошмар. Вместо того, чтобы наслаждаться отпущенными мне годами, я вечно убегаю и прячусь и живу в страхе. Муж не выдержал и бросил меня, откупившись этой развалюхой, — она обвела взглядом помещение, — детей у меня нет, да я и побоялась их заводить. Никому такой участи не пожелаешь. Вы хотите мне помочь? Тогда просто оставьте в покое. Не боюсь я вашего убийцу и охраны мне не надо. В мире есть вещи пострашнее маньяков.

— Какие, например?

Она откинулась назад, прищурившись и скрестив руки на груди.

— Вы не понимаете, да? Когда спросили про кошмары, я на минуту подумала, что понимаете… но вы не эмпаты, — она перевела взгляд с меня на Оливера и обратно, — и вы ни черта не понимаете.

— Какие эмпаты? — насторожился я, но старуха поджала губы и вздернула подбородок, снова напомнив этим жестом Дженни.

— Про кошмары упоминала еще одна девушка из списка, — признался я: иногда искренность вызывает ответную схожую реакцию у собеседника, а старуха явно говорила меньше, чем знала, и ее нужно было расположить к себе, — ее жизнь в опасности, как и ваша.

Энн Рид помолчала, склонив голову на бок и внимательно разглядывая меня.

— Вы любите ее, да? — спросила, наконец, она.

Оливер издал приглушенный смешок. У меня пропал дар речи.

— Любите, — повторила старуха, — я чувствую. Но будущего у вас с ней нет. В лучшем случае, все закончится так, как у нас с мужем. Вы никогда не сможете ее понять.

Она отвела взгляд и грустно улыбнулась.

— Но я пытаюсь понять! — не выдержал я. — Кто такие эмпаты? Вы считаете их как-то связанными с вами? И Джен? Она была нормальной до того, как…

— …если она родилась эмпатом, то никогда не была нормальной, — перебила Энн Рид. — Нет, не просите. Я же чувствую, что вы считаете меня сумасшедшей. Уходите. — она поднялась с места и вдруг гаркнула что есть сил: — Уходите!

Мы с Оливером вскочили. Старуха невежливо вытолкала нас за дверь. Раздался звук запираемого замка.

— И если вы правда желаете своей девушке добра, — крикнула она напоследок, — то прекратите ее любить. Своими эмоциями вы держите ее возле себя как собачонку на поводке.