— Ты «оторвался»? — спросил он Макса.

— Ну да, — майка Макса была насквозь пропитана потом.

— Отлично.

— А вы?

— Сейчас я повторю, — Шульц показал на пустые стаканы. — И у меня все будет просто великолепно. Ты нашел себе какую-нибудь девку?

— Я же не знал, что мы за девками приехали, — пожал могучими плечами Макс. — Если надо, то я пойду приведу…

— Не надо, — махнул рукой Шульц. — Лучше на Тверской блядей снимем. А тут… Тут какие-то они отмороженные… Как рыбы.

Он взял еще банку джина и, поддерживаемый Максом, направился в бильярдный зал. Народу здесь было немного, пара столов вообще пустовала.

Шульц привалился задом к бильярдному столу и, прихлебывая джин, критически осмотрелся вокруг. Вывод его был неутешительным:

— Все они тут какие-то отмороженные…

— Поехали домой? — предложил Макс, видя, что настроение босса не улучшается. Но Шульц пропустил его слова мимо ушей.

— Вырядились, кретины… Бильярдных столов наставили… А все равно кретины. Посмотри, Максик, на эту дуру, — Шульц показал пальцем на женщину с кием за одним из бильярдных столов. Готовясь к удару, она легла на стол грудью и животом, а поскольку на ней было короткое черное платье, то ее зад и узкие черные трусики теперь мог отлично разглядеть любой желающий. Желающих, правда, не находилось, потому что женщине было уже под сорок, и ее полные дряблые прелести мало кого могли привлечь.

— Посмотри на эту дуру, Максик, — Шульц говорил все громче, и Макс стал опасаться возможных неприятностей. — Она, наверное, думает про себя, что она секс-бомба.

И женщина услышала слова Шульца, что было немудрено. Она неуклюже сползла со стола и повернула к Шульцу свое накрашенное лицо.

— А так еще хуже, — сказал ей Шульц. — Лучше уж повернись как было.

— Тебя никто не спросил, долбоклюй, — резко ответила женщина. — Заткнись и вали отсюда, пока я тебе эту палку в жопу не засунула, козел!

— Вот так всегда, — Шульц развел руками. — Они изображают из себя приличных дам, носят шубы и бриллианты, но стоит им открыть рот, как всем сразу ясно, что предыдущие двадцать лет эта шикарная дама трудилась по своей основной специальности: блядь…

— Я тебе сейчас мозги вышибу, — пообещала женщина. — Или лучше позову ребят из секьюрити, они это лучше сделают!

— Зови, — согласился Шульц. — Пусть попробуют, правда, Макс?

— Надо бы мотать отсюда, — предложил ему шепотом напарник. — Размажут нас по стенке эти вышибалы.

— Вали, вали, — продолжала наступать женщина. — Уматывай, недомерок!

— Я убью ее, — прошептал Шульц. — Какого хрена я должен все это терпеть?

Он рванулся было вперед, но Макс обхватил его за плечи и потащил к выходу. Шульц быстро перестал сопротивляться, но, тяжело дыша, спросил Макса:

— Почему ты мне не дал ее убить? Предатель!

— Ну не здесь же!

Шульц замолчал и после паузы хлопнул Макса по плечу:

— Молодец, соображаешь…

Они медленно побрели от клуба к автостоянке, и Шульц обернулся на вывеску:

— Как хоть этот гадюшник называется, чтобы больше сюда никогда не попасть? «Фламинго»… Тоже мне, курятник!

У забора автостоянки Шульца неожиданно стошнило, и Макс заботливо поддерживал босса за талию во время процесса опорожнения желудка.

— Хреновый сегодня день получился, — подвел итог Шульц, вытирая рот рукавом пиджака. — Ничего, хорошо смеется тот, кто… Кто это, Максик?

— Где? — Макс повернулся туда, куда показывал Шульц, и увидел неторопливо идущую от клуба парочку. Эти двое тоже шли к автостоянке.

— Мне кажется, Макс, — странно возбужденным голосом произнес Шульц. — Мне кажется, что я только что видел эту даму.

— Шеф, ну и что? Плюньте на нее с высокой колокольни! Мало ли дур на свете! — попытался урезонить Шульца Макс. Но сделать это было уже невозможно.

— Нам с тобой сегодня весь день не везет, — сказал Шульц. — Разве это справедливо? Пусть теперь не повезет ей.

И он двинулся навстречу парочке. Макс с ужасом заметил, что босс успел схватить с переднего сиденья машины оставленный им самим нож.

Когда он догнал Шульца, тот уже вел светскую беседу:

— А без секьюрити тебе слабо со мной пообщаться, сука?!

— Я сейчас так заору, — пообещала женщина, держась от Шульца на безопасном расстоянии. Ножа она пока не видела. — Мало не покажется, мразь.

— Вера, что такое? — спросил ее спутник, худощавый мужчина лет пятидесяти. Говорил он с прибалтийским или скандинавским акцентом, чуть взволнованно.

— Это, Аки, тот самый идиот, который испортил мне настроение, — пояснила женщина. — Ну-ка убирайся с дороги, придурок!