Однако время шло, а ни один из этих постов пока не мог отрапортовать начальству об успехе своей миссии. В два часа дня Казаков лично связался со всеми своими группами и получил неутешительный ответ: ни Кожин, ни Резниченко нигде не появлялись.

Их не было ни дома, ни на работе, ни в аэропорту Шереметьево. После четырех часов вечера Казаков начал серьезно подозревать, что они совершенно облажались, и Резниченко с Кожиным, прихватив миллион долларов, уже давно пересекли российскую границу.

Он безрадостно соображал, как ему доложить обо всем об этом Тарасову, но тут Тарасов позвонил сам.

— Я уже п-проснулся, а ты их до сих п-пор не поймал, — мрачно сказал он.

— Боюсь, что мы их уже не найдем, — печально предположил Казаков, но в ответ услышал смех Тарасова:

— К-конечно, без меня ты бы их и не нашел…

— А что случилось? — с надеждой спросил Казаков.

— Мне п-позвонили мои приятели из ментовки. Ок-ка-зывается, за Гришей уже несколько дней как установлено негласное наблюдение. Из-за т-того случая с охранником…

— С Прошаковым?

— Да хрен его з-знает, как ему фамилия! Ты г-главное-то усек? Гришу ведут по городу менты и они знают каждый его шаг. Они даже знают, г-где он сейчас.

— Так где же он? — несколько виновато спросил Казаков, чувствуя, что заставил шефа выполнять свою работу.

— Д-десять минут назад его машина стояла на Расторгуевской, дом 426. Т-ты знаешь, что т-там такое?

— Понятия не имею.

— Ну да без разницы. П-поторопись…

Однако как ни спешил Казаков, как ни гнал он машину, но пробки есть пробки, а светофоры есть светофоры, и по воздуху над ними не пролетишь. Когда без пятнадцати пять Казаков вылетел на Расторгуевскую, он два раза объехал вокруг дома 426, но ничего похожего на резниченковскую машину не обнаружил.

С тяжелым сердцем он набрал номер Тарасова и сказал:

— Мы опоздали. Его там уже нет.

— Да на х-хрена мне такие помощники? — возмутился Тарасов. — С-самому, что ли, все делать?! Ладно, п-погоди, сейчас еще раз позвоню ментам и узнаю, куда его понесло…

Пять минут спустя Тарасов назвал Казакову место, где припаркована черная «волга» Резниченко, и тот поспешил так, как никогда не спешил. На этот раз он не мог опоздать.

— Куда это мы едем? — спросил Кожин.

— В далекие края, — бросил Артем, продолжая держать револьвер наставленным в бок своему пассажиру. — Только не пытайся выпрыгнуть на ходу — оцарапаешься, — и Метельский надавил на педаль газа.

— Да я как-то и не думал прыгать, — Кожин вдруг увидел, что на следующем повороте открывается проезд к одному очень хорошо ему известному дому. И неизвестный бритоголовый оборванец совершил этот поворот, совершенно неожиданно для Кожина привезя его на Расторгуевскую, к дому Диспетчера.

Это событие так изумило Кожина, что он принялся пристально разглядывать своего похитителя, пытаясь вспомнить, не видел ли он где его раньше. Но с опознанием ничего не вышло, и Кожин спросил напрямую:

— Мы встречались раньше?

— Не то чтобы встречались, но у нас есть кое-что общее, — Артем остановил машину рядом с подъездом дома 426.

— Наверное, мы сможем обсудить это общее спокойно, без нервов? — осторожно спросил Кожин, по-прежнему ощущая револьверное дуло, упершееся в ребра.

— Если бы у меня были нервы, то я давно тебя пристрелил бы, — признался Артем. — Но я сдерживаюсь.

— Вот и хорошо, — обрадованно сказал Кожин. — Этот дом, к которому мы приехали, он тоже — общий интерес?

— Наверное. Во всяком случае, у меня есть ключи от одной из квартир в этом доме. Хочешь проверить, знакома ли эта квартира и тебе?

— Почему бы и нет?

— Тогда вылезай из машины и не дергайся.

— Если ты не будешь стрелять мне в спину, я не буду дергаться.

— Вот и договорились.

Артем шел вплотную за Кожиным, неся чемоданчик Диспетчера в правой руке и подталкивая Кожина в спину револьвером, зажатым в левой. Перед дверью квартиры Диспетчера Кожин обернулся и потрясенно спросил:

— Мы сюда? У тебя есть ключ отсюда?

— Достался по наследству, — пояснил Артем. — Хозяин скоропостижно скончался сегодня утром. Обедал в ресторане и поперхнулся. Врачи так и не смогли его спасти. Ты знал его?

— Да, — в мыслях Кожина царил полный кавардак. Если Диспетчер умер, то что сталось с деньгами? Или что с ними станется? До шести вечера осталось не так и много. Похоже, ситуация начинала выходить из-под контроля. Вернее, тот, кто умел держать ее под контролем, был мертв. Тройственный союз Диспетчера, Кожина и Резниченко ослабел на треть, и у Кожина возникли серьезные опасения, что на пару с Резниченко они смогут провернуть все это совсем непростое дело.