Шрифт:
— Замечательно! Вы чародей! — сказала она Муну. — О, хотя бы скорее наступило утро!
2
В последующие два дня ее восторгу не было конца. Все ее интересовало, все ее восхищало. Постепенно она свыклась с новым местом. Были наняты повар и слуги. Дом был убран по ее указаниям. Но она все еще не угомонилась и каждый раз придумывала что-нибудь новое. Однажды вечером она обратилась к Муну.
— Я хотела бы, чтобы вы поехали в Папити распорядиться об отправке пианино и некоторых других вещей. Мне неприятно беспокоить майора, да и притом поездка вам полезна. Вам нужно немного развлечься.
Мун задумался. Он мог спокойно уехать на некоторое время. Миссис Гридлей, по последним слухам, уехала с острова. Джонс и Мауера вполне заслуживали доверия, им можно было поручить заботу о Фелиции.
— Хорошо, — согласился он. — Будет лучше, если я поеду. Но я вернусь через три дня.
И на следующее утро он отправился в Папити, а она долго махала ему платком с веранды.
3
Фелиция любила сидеть на солнце и любоваться красотой окружающей природы. В ней загоралось желание заняться живописью, и одиночество во время отсутствия Муна толкнуло ее приняться за работу. Она достала кисти и краски и занялась рисованием.
На берегу, перед домом, Мун построил небольшую пристань. И вот здесь, под большим зонтиком она устроила себе место для работы и начала зарисовывать дивный вид голубой лагуны.
Она была так погружена в работу, что не услышала шума весел, пока он не раздался совсем близко. Она обернулась и подумала, что Мун вернулся. Его ждали как раз в этот день. Она очень обрадовалась, так как без него ей было скучно.
Но это был не Мун. В лодке сидел какой-то незнакомец, и так как на Моореа вообще редко кто-либо приезжал, то она с некоторым любопытством стала следить за прибывшим.
Он осторожно положил на пристань большой чемодан и затем неуклюже вылез. Она увидела мужчину лёт шестидесяти с худощавой фигурой. По платью его можно было принять за священника. У него были длинные седые волосы и худое бритое лицо. Он носил синие очки, чтобы защитить глаза от яркого солнца. Говорил он как-то странно, гнусаво.
— Простите меня, мадам, вы не баптистка?
— Нет. Почему вы спрашиваете?
— Жаль, что вы не баптистка, иначе вы слышали бы обо мне. Меня многие баптисты знают.
Он вздохнул и вынул из кармана карточку. Она прочитала: «Миссионер Хайрам Брайн».
— Надеюсь, что вы прибыли сюда не проповедовать, — сказала она. — Ведь у нас только туземцы.
— Я это знаю… Я собираю материал о жизни- в тропиках. Мне сказали, что Моореа чудный остров, и я решил сам осмотреть его. Кроме того, я слышал, что у вас прекрасное имение, а потому намеревался посетить вас. Я надеюсь, что вы не рассердитесь на меня за навязчивость.
— Нет, нисколько. Очень рада познакомиться с вами.
В действительности же она была недовольна посещением этого старика, который ей не понравился. Но долг гостеприимства заставил ее быть неискренней, а потому она добавила:
— Пожалуйте в мой дом, мистер Брайн.
— Мне не хочется беспокоить вас. Нет ли здесь гостиницы?
— Нет. Здесь еще недостаточно Культурны для этого.
— Я боюсь, что причиню вам хлопоты.
— Не беспокойтесь. Я рада оказать там гостеприимство.
— Я останусь здесь на один или два дня, так как хочу сфотографировать некоторые виды и туземцев. В этом чемодане у меня фотографический аппарат. Вот почему я осторожен с ним. Он мне стоил много денег, и я никогда не выпускаю его из рук.
— О, здесь никто не украдет его.
— Этого я не боюсь. Но он очень хрупок и требует осторожного обращения.
— Что ж, я сложу свои вещи и пойду с вами домой. Сегодня у меня нет больше охоты работать.
Миссионер Хайрам Брайн странно оглядывался по сторонам и бережно нес чемодан, сделанный из толстой кожи.
В душе Фелиция была недовольна и расстроена.
«Кажется, этот старый дурак будет надоедать мне не меньше недели. Жаль, что Муна еще нет. Он должен был уже вернуться к этому времени. Почему его нет?»
В течение всего полудня она сидела на веранде и поджидала миссионера, так как думала, что ей придется из приличия беседовать с ним. Но она ошиблась. Жалуясь на утомление после поездки и нездоровье, он удалился в отведенную ему комнату. Там он лег на диван и его совершенно не было слышно.
Фелиция боялась одна ночевать в доме с этим странным гостем и решила позвать Джонса и Мауеру. Но к вечеру прибыл Мун, и она облегченно вздохнула.
— Как я рада! Я думала, что вы не попали на пароход.