Фелиция и Джек направились в рощу и вскоре вышли на лужайку. Деревня была расположена на зеленом лугу, ее окружали высокие пальмы. Сквозь них виднелось сверкавшее на солнце море. У маленьких бамбуковых хижин, крытых соломой, лежали огромные кучи еще не очищенных орехов; под навесами сушились большие связки овощей; у дверей стояли голые дети.

К ним подошел мальчик В руках у него было два великолепных манго, которые он. преподнес им, почтительно поклонившись, с важностью испанского гранда. Его огромные черные глаза пристально глядели на пришельцев, лицо было серьезно.

— У вас есть деньги, Джек Мун? — спросила Фелиция. Он покачал головой.

— У меня тоже нет. Вот только это…

Она вытащила из кармана юбки грязную промокшую пачку индокитайских банкнот.

— Бесполезно. Вон китайская лавка, но я думаю, нам ничего не дадут в кредит. Манго очень вкусны, но не заменят бисквитов с консервами и папирос. Знаете ли, я никогда раньше не понимала значения денег. И я никогда не испытывала голода. Какой неоценимый урок! А теперь поищем, Нет ли здесь какого-нибудь европейца.

Увы! Туземцы говорили только по-таитянски, и их нельзя было понять. Вдруг Фелиция встрепенулась.

— Почему я не подумала об этом до сих пор? Разве я не говорила, что у меня есть крупные владения на этом острове? Они простираются на сотни миль, и в рощах насчитывается до двадцати тысяч кокосовых пальм. Отправимся на мои плантации. Погодите… Они находятся вблизи… Хапити. Правильно, я теперь вспомнила.

Когда она назвала местность, туземцы стали указывать на юг, но насчет расстояния у них не удавалось получить никаких сведений.

— Пустяки, — сказала Фелиция. — Пойдем в Хапити.

— Но вы же не в состоянии идти босиком, — возразил Джек.

— Ничего не поделаешь. Мы не можем оставаться здесь. Идемте. Пятнадцать километров или пятьдесят — все равно.

В черных блестящих глазах туземцев светилось сочувствие к странникам. Вдруг какая-то женщина выскочила из толпы и побежала к хижине. Она вернулась, держа пару ветхих комнатных туфель.

— Американ, — радостно воскликнула она.

Затем она напнулась и одела туфли на ноги Фелиции. Когда она выпрямилась, ее лицо выражало бесконечный восторг. Туфли были несколько велики, но для израненных острыми камнями ног Фелиции они были спасением.

— О, моя дорогая! — обратилась она к туземке. — Как мне поблагодарить тебя? Что я могу дать тебе? Вот… возьми это.

«Это» было бриллиантовой брошью, которая скрепляла ворот ее блузы. Туземка энергично запротестовала.

— Жаль, что я раньше не догадалась об этом, — сказала Фелиция. — Мы могли бы обменять ее у китайца на мясо, бисквиты и прочее. Идемте, Джек. Нам. предстоит большой переход до Хапити.

Мун шагал сквозь пальмовые заросли, а Фелиция в своих больших туфлях шлепала за ним. Время от времени он оглядывался и смотрел на нее с сожалением и восхищением, но она каждый раз весело улыбалась ему.

— На обращайте на меня внимания. В крайнем случае вы понесете меня на руках. Как вам это понравится?

Он ничего не хотел бы другого. Он с радостью пронес бы ее на руках вокруг всего острова. И эта мысль буквально окрылила его.

Они прошли километров десять, но нигде не увидели даже следов какого-либо селения. Дорогу бороздили глубокие следы колес и копыт. Из зеленой чащи пальмовых рощ виднелась сверкавшая лагуна, на зеркальной поверхности которой Темнели силуэты рыбаков. Всюду росли лимонные и кофейные деревья вперемежку с манго, усеянными зелеными, малиновыми и алыми плодами.

— Вы хотите пить? — спросил Джек.

— Да, я не прочь выпить холодного лимонада, а вы? Какая знойная страна!

Действительно, зной был невыносимый, и малейший тенистый уголок казался раем.

— Потерпите, — сказал он. — Вон там на опушке стоит хижина. Посмотрим, не достанем ли мы там чего-нибудь.

Когда они подошли к хижине, к ним вышла туземка. Она имела изнуренный вид, ноги распухли от фейфей.

Жестами они дали ей понять, что хотят пить. Двигаясь с трудом, она достала длинный шест и сбила им с пальмы два зеленых кокосовых ореха. Крепко прижав орех к земле, она одним ударом ножа срезала верхушку. Когда Фелиция заглянула в отверстие, то увидела в широком белом кольце кристальной чистоты жидкость. Поднеся орех ко рту, она жадно выпила.

— Теперь, должно быть, полдень. Не удастся ли нам достать бананов? Я видеть не Могу больше манго.

У другой хижины старик-туземец дал им целую кучу бананов, и они уселись в тени олеандрового куста, чтобы отдохнуть и поесть.

Они были так поглощены бананами, что даже не заметили приближения мужчины, ехавшего на пони. На нем был безукоризненно белый костюм и шлем. Длинная черная борода доходила ему до самой груди. Он окинул их холодным презрительным взглядом.

— Вы заметили его лицо? — спросил Мун. — Белокожий. Не остановить ли его?