Когда медсестра предупредила, что время свидания окончилось, Сергей встал:

— Ну что ж, выздоравливайте. Я очень хочу, чтобы…

Но он не договорил: в палате появился Алексей Дементьев. С букетом цветов.

Щербаков заторопился, сказал: «До свидания, извините» — и закрыл дверь.

Дементьев взял со стола вазочку, опустил в нее букет.

— Откуда эта редкость? — спросила Валя.

— Дружок тут один, шофер, в область ездил. А там у меня есть старый знакомый, теплицей заведует. Ну, я ему записочку. Так, мол и так. Пожарный случай…

— Спасибо.

— Как себя чувствуете?

— Хорошо.

— Похудели немножко. Но аристократическая бледность вам даже к лицу.

— Ладно, Дементьев, рассказывайте про дела. Как ваша жизнь?

— Не сахар. Какая жизнь может быть у каторжника? Нахожусь под надзором одиннадцати девчат. Все мной стараются командовать, даже Вера…

— По-моему, это то, что называется сладкая каторга, — сказала Валя.

Дементьев сдвинул брови.

— Не хмурьтесь. Об этом говорить больше не будем. Скажите лучше, все в одинаковой степени командуют или одна больше других?

— Аня-большая. Она же вместо вас сейчас.

— Знаю. А я говорю о маленькой.

Дементьев неопределенно помычал:

— Ну, это не в рабочее время…

— Дело к свадьбе идет?

Валя потянулась к вазе, взяла из нее один цветок, сказала:

— Это я оставлю себе, а весь букет отнесите Ане.

Каждый день из Р*** в маленький тихий городок на Дону уходили письма. Если их собрать вместе — получилась бы целая повесть, повесть о том, как приехали в Р*** двенадцать девчат, как они устроились, стали работать, какие у них были радости. Кроме радостей были, конечно, и неприятности и огорчения. Но об этом, разумеется, никто не писал ни строчки.

«Живем мы хорошо, дорогая мамочка, — сообщала Светлана-Таисия. — И еще весело. Помнишь, когда мы работали на консервном и устраивали вечеринки? Вот гвалт стоял! А сейчас так каждый день.

Впрочем, не думай, что мы только веселимся, пользуясь тем, что зоркие очи родителей за нами не наблюдают. Работаем тоже здорово. Освоились».

А вот письмо Веры:

«Дорогая мамочка! Тебе низко кланяется твоя дочь. Жизнью здесь я довольна. Скоро нас переселят в новый дом. Недавно получила премию и заказала себе летнее платье. Ведь уже идет март месяц.

Аня-маленькая замуж вышла. Муж у нее — представительный, красивый. Он в нашей бригаде работает, тринадцатым.

Сначала он мне не нравился, и я удивлялась, как это Анька его выбрала. А потом я увидела, что он другой…

Свадьбу играли в клубе, по-комсомольски. Много подарков преподнесли».

И еще одно письмо — от Ани-большой к сестре:

«Давно не писала, как-то времени не было. Но это не значит, что по тебе не скучаю.

Если бы мы сейчас встретились, то говорили бы три дня и три ночи.

Очень много впечатлений. Здесь, в Р***, вся жизнь совсем другая и люди интересные. Много новых знакомых: ленинградцы, свердловчане, рижане.

Не подумай, что я разлюбила свой родной город. Но он теперь мне кажется сонным…

Ты спрашивала о Вале. Она сломала ногу, лежала в больнице, теперь вышла. Бригадой заправляет здорово. Не дай бог, кто нас с работой задержит или еще что!

Помнишь, ты сказала как-то: „Где же тот человек, который понравится Вале?“ А знаешь, такой человек нашелся. Его зовут Сергей. На шагающем работает. Правда, Валя мне о нем ничего не говорит, хоть мы и близкие подруги…»

В каждом письме — свои новости, свой взгляд на жизнь и события. Но однажды из города Р*** ушло одиннадцать почти одинаковых писем.

Это было уже в мае. Алексей Дементьев ездил в командировку в область. Валя дала ему список книг, тех книг, которые Полина Трофимовна так и не прислала.

Алексей вернулся без покупки.

— В пяти магазинах был — нету. Говорю продавцам: «Плохо работаете, служащие прилавка. Спрос не изучаете». А они в ответ: «Очень даже хорошо изучаем. Тут кругом одни стройки, а на стройках одни заочники. И еще новые приезжают…»

Список книг Алексей отдал своей жене Ане. Аня положила его в общежитии на стол, под стекло. Жила она теперь отдельно от бригады: молодоженам дали комнату в другом доме. Но Аня почти каждый вечер забегала к подругам.

— Вот, — сказала она Вале, — этот список. Может, еще кому его дашь. А Алексей на всякий случай снял для себя копию.

Валя расстроилась, что в этот год учиться не пришлось. Хотела начать готовиться к следующему — неудача.

— Все-таки думала, что мать пришлет, — огорченно сказала она. — Знала бы, купила новые перед отъездом.