Шрифт:
На улице начинало «светать», сквозь завесу тяжёлых облаков и серо-металлических туч проглядывали слабые лучи солнца. Даже дождь закончился. Люди шли на работу, а я собирался домой. Впрочем, в толпе можно было встретить и похожих на меня личностей с красным воспалённым взглядом. Страшно хотелось спать. Вид солнечных лучей только усиливал неприятные ощущения, картинка перед глазами становилась слишком контрастной.
Под ногами хлюпали высыхающие лужи, и в воздух поднималась испарина. Неоновые вывески и голограммы потеряли свой блеск. А мне приходилось идти против течения серой реки из человеческих тел. Я упрямо шёл вперед, но силы словно покидали меня. Захотелось выхватить пистолет и…
В этот момент мне позвонили. Оказалось, шеф дал мой номер директору музея. Обычно заказчик (он же подозреваемый) ничего не знает о сыскарях, которые работают «на земле», но здесь шеф решил разгрузить себя. Я принял вызов и остановился в толпе.
Это был голос потерянного человека. Даже не вникая в смысл слов, можно было понять, что он не знает, что делать. Из музея украли около четырёхсот экспонатов. В основном, ритуальные вещи: статуэтки языческих божеств, жертвенные ножи… какой-то осколок лезвия томагавка, раздробленное топорище со следами крови убитого врага, украшения, размалёванные черепки и так далее. Но это не всё. Часть экспонатов, по мнению музейщика, после кражи вернулась обратно в запасники. В несколько изменённом, подправленном виде.
«Как?» – кажется, спросил я.
«Переговорим с глазу на глаз», – помнится, ответил директор.
Договорились о встрече в музее. Я поймал такси-спинер [3] и проехал до нулевого уровня. По пути отметил, что на нулевом ярусе обычные граждане нечастые посетители. Скорее, как гости. Да и нечего там делать. В основном, попадалась инженерная обслуга машин и полицейские патрули. Люди, обслуживающие роботов, и охрана техники. Все наперечёт. Ясно, что украсть в такой обстановке непросто.
3
Спинер – вид автоаэротранспорта, впервые представленный в классическом фильме «Бегущий по лезвию» 1982 г. Напоминает обычный ретро-автомобиль конца прошлого века
Музей охранялся. У входа стояли рамки раздевающих сканеров – ничего не пронести и не вынести. Наряду с обычными охранниками использовались робокопы. Значит, «договориться» или «хакнуть» смешанную охрану трудновато.
Спускаясь по мраморной лестнице и оглядывая коридоры с зеркальными стенами, я удостоверился в том, что здание нашпиговано охранными системами. Все пути под контролем камер и детекторов. Вывод напрашивался сам собой. Крадёт кто-то из своих. Возможно, это и заставляло директора вести себя странновато.
Он шёл мне навстречу.
– Виктор? Это вы? – спросил музейщик.
– Да.
– Очень приятно.
– Взаимно.
Мы молча прошли в его кабинет. За мной закрылись резные дубовые двери. Обстановка в кабинете оказалась под стать музейной. Красные ковры, гобелены, статуи из разных эпох под мрамор. Бюсты. Показалось даже, что один бюст напоминает самого директора. Такой же лысый. Алебастрово-бледный. С круглым, похожим на картошку, лицом. Выпученные глаза.
Приглядевшись, я прочитал на бюсте про некоего главу Франции. И что-то ещё. Высокопарные титулы и годы жизни. Порядковый номер давно умершего забытого правителя.
Мы сели. Он за свой стол, а я на стул по другую сторону стола. Директор некоторое время молчал, пребывая внутри собственных размышлений, и выглядел подавлено.
Мне захотелось подбодрить его:
– Знаете, такие дела обычно просты. Как бы всё ни произошло на самом деле, конец один. Что-нибудь всплывёт на чёрном рынке. Проявятся коллекционеры. Собственно, мы их и так знаем. Можно начинать с…
Директор исподлобья посмотрел на меня, но потом вздохнул и сменил гнев на милость:
– Вряд ли будет так просто. Украдено много. И кражи начались давно.
– Вы знали об этом?
Музейщик усмехнулся:
– Признаюсь, готов подозревать себя.
– Даже так? – Кажется, в этот момент я закурил. Странноватый мужик. Себя подозревает. Сидит среди каменных истуканов, глубоко под землёй.
– Молодой человек, – выдохнул он. – Исчезали те предметы, которые не интересуют коллекционеров. Ни одна витрина не ограблена…
Конечно, ведь на витринах подделки.
– … но и те оригиналы, что были похищены, вновь вернулись в запасники. Не ясна мотивация этих… злоумышленников. Непонятно, чего они добивались.
– Интересно. Продолжайте.
Директор, глядя на меня, тоже взялся за сигарету. Но лишь повертел её у носа, вдохнув запах табака. Я предложил ему зажигалку, и директор отказался.
– Бесследно исчезли предметы культа… ну, или как мы их понимаем.
– В смысле?
– Кому сейчас может понадобиться гирлянда медвежьих когтей с парой коренных зубов кабана на трухлявой верёвочке? Никому. Они были нужны только тем язычникам, кельтам. У вас есть знакомый кельт? На работе? Скажем, в вашей «МаКо»? [4]
4
«МаКо» – крупнейший работодатель мира и Парижа-3. Как и десяток других по-настоящему крупных корпораций, она имеет признаки государства. «МаКо» представляет собой экстерриториальную и одновременно обособленную социально-экономическую систему, куда входят разные предприятия – клиники, магазины, торговые сети, рестораны, банки, юридические службы, телекоммуникации, производства, спортивные команды, охранные предприятия и даже военные компании. Всё это держится вместе на организации системы скидок. Если ты предпочитаешь одеваться от «МаКо», ужинать или лечиться в её заведениях, то тебе автоматически предоставляются скидки в других дочках корпорации. В принципе, удобно. Особенно, если работаешь в одном из подразделений «МаКо». Всё честно. Корпорация идёт навстречу в одном вопросе, и она вправе рассчитывать на взаимность в чём-то другом. Такой порядок оправдывает себя с точки зрения бизнеса и клиента. Жизнь в современном мегаполисе – как своеобразный кредитный контракт. Ядро «МаКо» – банки. Они ссужают виртуальные деньги со скидками, если клиент обязывается тратиться в других предприятиях системы, и может быть интересен ей в каких-то совместных проектах. Грань между зарплатой и кредитом стирается