— Соскучилась, скотинка? Ишь, отъелась в стойле! — бормотал Автар, прилаживая седло и затягивая подпруги. — Лучше для нас с тобой убраться отсюда подальше, так что ты уж меня не подведи!

Он приторочил походную суму и легко вскочил в седло. Ласковый, теплый ночной ветерок дохнул в лицо запахами земли и травы, нежными, словно поцелуй любимой женщины.

— Вперед, Матильда! — Он чуть тронул бока лошади каблуками. — Вперед! Есть еще дело для нас с тобой».

Ну вот, почти все. Остался последний эпизод — и работу можно считать законченной. Максим встал, с шумом отодвинув стул (Малыш мигом проснулся и навострил уши), и пошел в кухню. Глаза слипаются, спать хочется невыносимо, и только кружка доброго старого кофе (желательно еще коньячку туда капнуть) может спасти писателя-полуночника.

Ну где там кофе? Максим отодвинул в сторону пакет с молотой арабикой. Возиться с джезвой решительно не хотелось. Как это у Наташки только терпения хватает варить каждый раз? Он уже почти смирился с тем, что кофе попить не удастся, когда в самом дальнем углу кухонного шкафчика отыскалась баночка растворимого «Нескафе». Сойдет! Он поставил чайник на огонь, щедрой рукой насыпал порошок в кружку, добавил сахару и стал ждать, пока закипит вода.

Максим курил и смотрел в окно на темноту, прошитую нитями дождя, на бледный свет фонарей и качающиеся ветви деревьев, похожие на протянутые руки. «Хей-хо, дождь и ветер!»

Чайник засвистел резко и требовательно. Максим даже вздрогнул от неожиданности. Он долил кружку кипятком и сел у стола. Прихлебывая обжигающий напиток, он пребывал в странном состоянии — без мыслей, без страхов, без надежд… Ну совсем как колдун Автар в пустоте!

Удар грома прозвучал совсем близко. Вспышка молнии сверкнула так ослепительно, как будто небо раскололось. Максим почувствовал, как холодная волна пробежала с головы до пят. Что там говорил Король Террора? «Когда раскроются врата…»

Не опоздать бы.

Кофе допивать почему-то расхотелось. Максим почувствовал противный химический вкус на языке и отставил чашку. Да, в общем, все равно — сна уже ни в одном глазу, напротив — острое, лихорадочное возбуждение, когда только работать и работать, а все остальное — еда, сон, развлечения, общение с друзьями, даже секс — как-то тускнеет и отходит на второй план.

Почти бегом он вернулся в комнату, к своему рабочему месту. Компьютер уже вошел в «спящий» режим, только заставка мерцает на экране. Второпях он слишком сильно стукнул по клавише «Enter». Экран вспыхнул разноцветными бликами, похожими на искры, разлетающиеся от фейерверка, так что в глазах зарябило. Неужели опять глючит? Ну, не сейчас, пожалуйста, не сейчас! — взмолился про себя Максим. Он зажмурился, с силой сжав веки, и просил неизвестно кого, чтобы только было дано ему закончить свою работу, выполнить единственное важное дело сейчас, ну, пожалуйста, что Тебе стоит…

Когда он снова открыл глаза, экран как ни в чем не бывало показывал стандартную вордовскую картинку, а главное — текст появился снова!

Ну наконец-то. Максим счастливо улыбнулся, зачем-то нежно погладил клавиатуру и вновь погрузился в работу.

«Автар увидел Сьенну на закате, когда солнце окрашивает облака в багровые и алые цвета. Здание школы чародейства стояло на невысоком зеленом холме, поросшем вереском и кустами шиповника. Автар с наслаждением вдохнул сладкий, медвяный аромат и почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

Сьенна явилась взгляду как чудо. К небу вздымаются высокие башни из белоснежного камня, окруженные стенами, выложенными из розового кирпича. Разноцветные витражи на окнах из драгоценного кериданского стекла сверкают в лучах заходящего солнца, и флюгер на крыше в виде летящей птицы отливает чистым золотом.

Как давно он не был здесь! Кажется, лет пятнадцать уже прошло…

Зато сейчас, кажется, успел вовремя. В первый момент Автар вздохнул с облегчением. Все здесь дышит миром и покоем, как всегда, значит, вейсовы солдаты еще в пути.

По обычаю, он спешился у ворот, отвесил глубокий поклон, скрестив руки на груди в знак почтения и добрых намерений, произнес короткую молитву «Мир входящему» и вошел во внутренний двор, ведя лошадь в поводу.

Вокруг было пусто и тихо, только подковы звонко цокают по булыжнику. Не слышно детских голосов из окон залов для занятий, озорные школяры не носятся по двору с гиканьем, девочки не сидят за вышиванием оберегов на открытой террасе и не разбирают целебные травы под присмотром ворчливой, но доброй матушки Загреды… Куда все подевались? Автар уже начал тревожиться, когда возле коновязи увидел одинокого малыша лет пяти-шести. Он сидел на большом плоском камне и старательно складывал разноцветные кусочки головоломки-«стале». Автар вытер пот со лба. Точно такую же он видел во сне! Неужели Аммий до сих пор их рисует? Хотя… Почему бы и нет?

Малыш был так увлечен своим занятием, что не заметил его приближения. Только когда лошадь фыркнула у него над самым ухом, он вздрогнул и поднял голову. Взгляд его широко раскрытых глаз, синих, словно море перед штормом, был еще так младенчески чист и наивен! Но в линии лба, очерке губ, а особенно — в повороте головы, в манере сдвигать брови уже ясно виден знак Особой Судьбы.

Кем суждено ему стать? У таких малышей это еще не заметно. Целителем, магом-воином, как сам Автар, предсказателем будущего, может быть, наставником?