Шрифт:
— Прекрасный выбор. У вас безупречный вкус,— польстив, девушка проворно стала оформлять букет, украшая его обилием ярких завитушек на завязках.
Уже с букетом Ник заглянул в авиакассы. Там клубилась безумная очередь, но в зале для интуристов его встретили три скучающие кассирши.
— Я хотел бы поменять билет на более ранний срок,—обратился к ним Ник.
— Тут только для иностранцев,— холодно заявила ему ближняя кассирша.
— Я и есть иностранец,—Ник улыбнулся и протянул свой билет.
Тетеньки подобрели и начали что-то неимоверно долго извлекать из компьютера. Ник осмотрел помещение, увешанное утверждениями, что нет в мире ничего надежнее «Аэрофлота» и тусклое от неровного света ламп. Одна из них у него за спиной все время загоралась и тухла снова. В этом ритме Нику показалось что-то важным. Барахлящая лампа отчего-то встревожила его.
— Все в порядке,— сказала ему одна из тетенек, возвращая билет.— Вы вылетаете через пять дней в десять часов утра. Рейс номер...
— Отлично,— прервал ее Ник.—Только я хотел бы поменять его на сегодня или на завтра.
Мельком глянув на билет, женщина печально покачала головой.
— Это невозможно,—наконец сказала она.—У вас льготный тариф с фиксированными датами. Вы даже сдать этот билет не можете.
— А доплатить? — Ник расстроился. Он помнил, как сотрудница туристического бюро еще в Америке спрашивала его, какой тариф предпочтительнее и не изменятся ли его планы. Тогда он был уверен, что нет. Но теперь они изменились, а сделать было ничего нельзя, что ему и подтвердили:
— Нет. Если это так важно и вы не можете задержаться здесь, то придется покупать еще один билет за полную стоимость.
— Сколько? — на всякий случай спросил Ник.
— Около двух тысяч долларов,— никуда не заглядывая ответила кассирша.
— Спасибо, до свидания.
Ник взял свой билет и пошел к выходу. Непредвиденная заминка сильно расстроила его, мигающая лампа вызвала раздражение. Он вернулся к гостинице, чтобы взять такси.
* * *
— Давай ее в ванную,—предложил Зяма. Он курил, утомясь непосильным трудом. Петро лениво бил Таню ногой по спине. Та, кажется, уже ничего не чувствовала и никак не реагировала на побои. Она была страшно растерзана, лицо залито кровью.
— Давай,— легко согласился Петро.
Они взвалили безжизненное тело на плечи и отволокли в ванную, где бросили на кафельный пол. Пока ванна наполнялась водой, они снова вышли в прихожую и продолжили курить.
— Вот курва! — в сердцах заметил Зяма, усаживаясь на какую-то сумку.— Может, она и правда нцчего не знает?
— Нам-то что? — философски ответил 1Летро.— Знает, не знает... Наше дело спрашивать. Чего там?
Зяма расстегнул сумку и копался в вещах:
— Шмотки какие-то. — Ну-ка...
Они извлекли ту куртку, которую Ник покупал для Сергея, какие-то рубашки, свитера.
— Слушай, крутые шмотки. Прихватим потом.
Они запихнули вещи обратно, но куртка теперь не помещалась и Петро бросил ее сверху.
От холода кафеля Таня немного пришла в себя. В голове чуточку прояснилось и она поняла хотя бы, о чем ее спрашивали. «Это из-за Ника,— догадалась она.— Что он там натворил? Боже, его теперь тоже убьют, как и меня...»
На нее обрушилась страшная апатия. Ей уже было все равно. Она чувствовал кровь, что струилась по ногам, понимала, что ребенка не уберегла и хотела теперь только одного — чтобы все скорее кончилось.
Через край ванны стала хлестать вода и тут же появились бандиты. Все началось снова, но уже по другой технологии. Они перегибали ее через край и погружали в воду, матерясь выплевывали намокшие окурки. Долго держали постепенно перестающее дергаться тело, но в какой-то одним им, как специалистам, ведомый момент, выдергивали ее, давая глотнуть воздуха.
Заглядывая в полные смертельного ужаса глаза, Зяма, уже выведенный упорством девушки из себя, орал:
— Как его зовут? Кому ты сказала!?
И вдруг, сорвавшись, он со всей силой ударил ее в живот и, подхватив на удар в голову другой рукой, бросил не сопротивляющееся тело на пол.
«Ничего я им не сказала,— пронеслось в голое у Тани. — А теперь уже все», — и она со всего маха ударилась грудью об острый край ванной.
— Ты чего наделал, пидор? — ошарашенно спросил Петро, глядя, как изо рта девушки толчками вытекает густая кровь.
Зяма тоже смотрел на кровь, с трудом переводя дыхание,
— Что ты вылупился, гандон? — уже срываясь на истерику заблажил Петро в голос.— Ты же ее замочил, мудак! Нам Близнецы теперь самим яйца повыкручивают!