Шрифт:
— Да. Но она мне толком ничего не рассказала.
— А что тут рассказывать? Это мне хорошо — бегать не могу. А у Сереги на беду руки-ноги целы были, да форму не потерял, хилостью не отличался. Вот и предложили ему вместо того, чтобы баранку крутить или там болванки хитрые на заводе вытачивать, работу хорошую — частное кафе охранять. И пошел он в сторожевые псы. Платили, правда, хорошо. Только недолго. Как сторожевой пес за господское добро и жизнь положил.
Ника коробило это ерничание Паши по поводу смерти друга, но в перепалку он решил не вступать. Тоже закурил, выдерживая паузу, и спросил:
— А кто его убил? Поймали?
— Сейчас! Все бросили и ловить помчались. Ни хрена их не поймали. Да и ловить никто не собирался. У нас в городке блатные что хотят, то и делают.
— А милиция? — Ник не мог поверить, что все настолько страшно и нормально одновременно. Он слышал через открытое окно, как мужики во дворе «забивают козла» и ему казалось, что это гарантия некоей нормы, однако при этом же кто-то забивал человека, а все остальные безразлично отводили от процесса глаза, потому что он их не касался.
— Ну! Милиция, понятное дело, ищет. Ищут также пожарные и дружинники. Только никто ничего не найдет. Неужели непонятно?
— Так это грабители были? Гастролеры какие-нибудь?
— Нет. Это из местных-талантов. Никто и не грабил ничего. Просто рэкет. Переводить не надо? —Ник мотнул головой.— Конечно, это же из вашего словаря словечко.
— У вас есть рэкетиры? — Ник не мог этого осмыслить. Было такое ощущение, что он попал совсем в другую страну. Ну, пьяницы здесь всегда были и до сих пор не перевелись, хулиганы там, грабители, воры... Но рэкетиры?
— У нас теперь, дорогой турист из далекой Америки, все есть. Даже больше, чем у вас. Обогнали-таки державу заокеанскую, сами не рады. Жратвы, правда, все еще не хватает. За водкой, конечно, очереди. С этим решили повременить. Но пока мы там с другими воевали, нечисть эта все к рукам прибрала. Вот вы с Серегой в специальном подразделении служили — белая косточка,
профессионалы. Он говорил, вас к обычным подразделениям в качестве чуть ли не экспертов приставляли — все знаете, все умеете... А только ни хрена вам эта выучка не пригодилась. Серегу обломали, а тебе просто блеснуть негде. Если только гамбургер через бедро бросить...
Нику нечего было сказать. После всего услышанного любые слова выглядели как-то плоско, ненужно. Повисла пауза. Ник заметил, что за окном взяли свое сумерки.
Наконец Паша встрепенулся:
— Ну ладно. Двигай, американец, у меня еще работы много. Свет там включи.
Ник обнаружил выключатель не на обычном месте — на уровне глаз, а на западный манер — у пояса. И только включив свет сообразил, что Паше иначе до него не дотянуться.
При электрическом свете комната выглядела еще более убйгои. Снова зазвякали падающие в корзину кнопки. — Ступай,— не оборачиваясь зло бросил Паша.
— Ты чего, злишься на меня за что-нибудь? — спросил Ник, хотя и ясно видел — злится. Но Ник искренно не понимал — за что?
— Наплевать мне на тебя. Больно серьезное это дело на таких как ты злиться. Зло меня берет из-за того, что ног у меня нету. Хотя, с другой стороны, может, будь у меня ноги, так и было бы что терять. И подскочил бы я резво,—он как-то особенно выделил это слово «резво»,— и как ты бросился бы собирать монатки и двигать отсюда по-быстрому. А ты именно это сейчаси сделаешь— рванешь в свою Америку.
— Почему ты так думаешь? — Ник не знал, почему он должен оправдываться, даже если он сейчас и вправду махнет домой.
— Потому что сытый ты больно стал. Это сразу видно. Русский язык еще не совсем забыл?
— Помню.
— Ну так отваливай, а то есть у меня на припасе пара слов, может они тебе яснее объяснят?
Ник не прощаясь вышел в темную прихожую и только уже открыв дверь в подъезд, обернулся:
— А где это кафе?
— «Зодиак»? Брось это дело, парень. Кормят там плохо, зато убивают хорошо.
— Где это? — повторил вопрос Ник.
— Ты где остановился?
— В «Центральной».
— Так почти напротив — переулок Чернышевского.— Паша, крутанув колеса, развернулся к Нику: —Слушай, не твое это дело. И на меня внимания не обращай. Не суйся туда, Серега говорил, у тебя жена молодая, ребенка ждешь...
— Он тоже ребенка ждал,— бросил Ник, выходя и прикрывая за собой дверь. ,
Получилось слишком картинно. И Ник понял, что фальшивил весь конец разговора.