Шрифт:
Она вспоминает лицо Кристофера перед смертью и вдруг понимает: он хотел умереть, потому что не хотел жить в таком мире, в котором его Сара Алопай – психопатка и убийца.
Даже не то что не хотел – просто не мог.
И Сара осознает, что на самом деле терзало ее с тех пор, как она застрелила своего лучшего друга.
Она и сама не хочет жить в таком мире.
Если она хочет спасти человечество, то сначала должна спасти себя.
Она опускает руку с пистолетом.
И на нее тотчас нисходит покой. Покой и ясность.
– Сара! – кричит Яго.
– Черт возьми, – шепчет Эшлинг, прижимаясь щекой к холодному металлу винтовки. «Отойди, или я проделаю дырку в вас обеих».
– Я… Я не могу этого сделать.
– Ключ Земли.
– Но мы должны.
– Кристофер видел. Он понял. – Ключ Земли.
«Шевелись!» – думает Эшлинг.
– Разве этот puto не умер?
– Хотела бы я, чтобы он не умирал.
– Ключ Земли.
– Миллиарды, Сара. Миллиарды людей! Мы должны это сделать!
Пистолет дрожит у Сары в руке. Она смотрит на Яго. – Мы – убийцы, Яго. Все мы. Это то, чему Создатели научили нас тысячи лет назад. Как строить механизмы, как ненавидеть и как бояться. И когда это соединяется, получается смерть. Смерть и насилие. – Она указывает пистолетом на Маккавея и Байцахана. – Я убивала людей, таких как они, таких как ты, как я сама, но я не могу убить такого, как она. Больше не могу.
И не буду. Просто не буду.
– Тогда я сам ее убью. – Яго забирает пистолет у Сары.
Смотрит на малышку Элис. Поднимает пистолет.
Наводит на нее.
Эшлинг смотрит за всем этим с нетерпением. Сделай это. Сделай. Она очень не хочет оказаться той, кто выстрелит в маленькую девочку.
– Ключ Земли, – говорит малышка Элис.
Яго смотрит на нее сверху вниз. Такая милая. Такая странная. Он опускает руку с пистолетом. Сара чувствует небывалое облегчение.
– Я… Я тоже не могу.
– Да, – говорит Сара и печально улыбается. – Потому что ты сильный, Яго. Ты хороший, а хорошие люди не стреляют двухлетним малышам в лицо. Если это может остановить Последнюю Игру – что ж, это выключатель, которые придумали они сами. Создатели. И он дерьмовый. Мы найдем другой способ.
Яго надеется, что они смотрят. Что кеплер 22b слышит слова кахокийки. Видит начало нового восстания.
– Мы не похожи на них, – уверенно и пылко говорит Сара. Она имеет в виду не только Создателей, но и Игроков, и всех их ненормальных, жестоких предков. Она падает в объятия Яго, прижимается к нему грудью, кладет подбородок ему на плечо. – Ты – человек, – шепчет она. Ее глаза полны слез, но разум ясен. – Мы – не боги. Мы не пришельцы. Мы – люди.
– Ключ Земли.
«Вот черт», – думает Эшлинг, когда Сара входит в комнату и исчезает из поля зрения. Эшлинг целится в голову малышки.
Она должна сделать это. Должна. Должна.
Девочка снова шевелится. Эшлинг надавливает на курок.
Девочка проходит мимо тела своей матери и останавливается. Ее губы шевелятся. Эшлинг нажимает на курок еще чуть сильнее. Девочка что-то ищет в карманах штанов одного из поверженных Игроков. Губы ее продолжают шевелиться без остановки.
«Прости меня», – думает Эшлинг.
И, закрыв глаза, спускает курок.
Раздается выстрел, и на какой-то кратчайший миг это все, что они слышат, видят и осознают.
Малышка Элис Чопра
Индия, Сикким, Долина Вечной Жизни,
Глубины
Малышка Элис вытягивает руку поверх плеча Маккавея и дотрагивается до Ключа Земли – маленького твердого шарика, спрятанного в кармане у Байцахана.
Сейчас есть только свет.
Ключ Неба и Ключ Земли вместе. Едины. Неделимы.
Сейчас есть только свет.
Очень яркий.
Очень яркий.
Сейчас есть только свет.
А звука выстрела нет.
Звука нет потому, что Ключ Неба и Ключ Земли соединились, и любой, кто касается их, будь он живой или мертвый, составляет с ними одно целое. Байцахан – одно целое с ними. И Маккавей – тоже одно целое с ними, живой, но лежащий без памяти.
Нет никаких звуков, потому что Ключ Неба и Ключ Земли едины.
И они больше не в хараппанской крепости под названием