Рука у него сильная. Она скользит по ее плечу к шее.

Он сжимает пальцы.

– А это тебе за Бата и Болда.

Шари проиграла. Она смотрит внутрь себя. Ищет там любовь. Ищет в глубине себя сострадание и сочувствие, пытается дотянуться ими до своей дочери, распространить их за пределы этой комнаты, за пределы крепости, охватить ими горы, и небо, и всю вселенную. Она не боится за себя. Умереть легко.

Она боится за свою драгоценную дочь.

Очень боится.

Индия, Сикким, Долина Вечной Жизни,

Глубины

Сердце его переполняется счастьем, когда он видит ужас на лице Игрока. Куда же подевалось ее сверхъестественное спокойствие? Байцахану невдомек, что источником ее спокойствия в Китае была малышка Элис, но теперь ее забрали и источник иссяк.

Малышка Элис стала источником для чего-то другого.

Для ужаса.

Байцахану это нравится. Его не волнует, в чем причина ее страха, – главное, что он есть.

Он сжимает пальцы чуть сильнее.

Шари кашляет.

Еще немного сильнее.

Она пытается пнуть его, и Байцахан садится ей на ногу.

Еще чуть сильнее.

Он улыбается.

– Я собираюсь вырвать тебе глотку.

Индия, Сикким, Долина Вечной Жизни,

Глубины

Маккавей Адлай ставит малышку Элис на пол.

– Не смотри туда, милая, – говорит он.

– Ключ Земли Ключ Земли Ключ Земли Ключ Земли, – словно запрограммированная, повторяет она.

Ее глаза ничего не выражают, губы двигаются машинально.

Он машет рукой перед ее лицом.

Ничего.

– Ладно, все равно ничего не видишь.

Он встает и достает пистолет из-за пояса. Байцахан сидит к нему спиной. Глаза Шари полны слез. Ее лицо медленно синеет, руки сжимают запястье Байцахана. Он не торопится.

Маккавей наводит пистолет на Шари.

– Мне жаль.

– Жаль чего? Это великолепно, – говорит Байцахан, даже не глянув в его сторону.

От этого к горлу Маккавея подкатывает тошнота.

Он опускает пистолет и вынимает пульт, который вручила ему Екатерина, и нажимает три раза. Клик, клик, клик.

И рука отпускает Шари, которая рывками заглатывает воздух, на лицо возвращаются краски. Байцахан вздрагивает. Он с изумлением уставился на свою бионическую руку. – Чт… – выплевывает он, но фраза так и остается незаконченной, потом что конечность оказывается на его горле, смыкаясь вокруг него. Своей человеческой рукой Байцахан вцепляется в левое механическое запястье и пытается оторвать его от своей шеи. Он тянет изо всех сил, но ничего не выходит. Байцахан падает на бок рядом с Шари, которая с изумлением смотрит, как он, упираясь локтем в пол, старается освободить шею из захвата.

Но это невозможно.

Через механические пальцы сочится кровь. Лицо подростка багровеет, глаза вылезают из орбит, язык вываливается изо рта, ноздри раздуваются. А рука сжимается, сжимается, сжимается и потом с ужасным хлюпающим хлопком рука складывается на горле Байцахана в кулак, кровь заливает пол, а тело падает на землю. Еще несколько секунд оно содрогается и бьется в конвульсиях, и Шари смотрит на это в ужасе и оцепенении и – хотя ей самой невозможно в это поверить – с радостью.

Кошмар по имени Байцахан мертв.

Маккавей разжимает пальцы, и пульт падает на пол.

– Как? – Шари все еще не может отвести взгляд от Байцахана.

– Это важно?

– Нет, – качает головой Шари и поднимает глаза на Маккавея.

– Спасибо, – пытается сказать она.

– Не стоит, – он переводит пистолет на Шари. Его палец ложится на курок. В сомнении Маккавей оглядывается на малышку Элис, но та все еще в трансе. Маккавей вздыхает. – Как я уже сказал, мне жаль.

– Ты можешь этого не делать, – шепчет Шари надтреснутым голосом. Горло ее разрывается от боли. – Эта Игра – полное дерьмо.

Маккавей качает головой. Он никогда в это не поверит.

Никогда.

– Это будет быстро. Не так, как он хотел.

Шари смотрит на малышку Элис. Ее дочери больше нет. Осталась только пустая оболочка. Но когда-нибудь она может вернуться.

– Позаботься о ней.

– Хорошо, до самого конца. – Маккавей чуть сильнее давит на курок. Шари закрывает глаза. Она не видит, как он переводит взгляд с матери на дочь и обратно. Он смотрит на то, что осталось от дунху. Думает о кури, о Екатерине.