Она наклонилась над работой. Надо было вышивать осторожно, стежок за стежком, чтобы не нарушить легкую ткань. Время от времени она колола иглой пальцы. Монотонные повторяющиеся движения причиняли боль в плече.

Со свернутыми кальками в руке зал пересекла дизайнер. В соседней комнате, не прерываясь, звонил телефон. Несмотря на ссору с Габриель Шанель, требующей эксклюзивный контракт, «Китмир» пользовался благоприятной ситуацией на рынке, выполняя заказы для знаменитых домов, таких как «Ланвэн» или «Пату», а слава о его вышивках золотом, шелком, жемчугом, соломкой простиралась вплоть до Соединенных Штатов Америки.

Отдавшись полностью работе, женщины шили молча, только изредка перешептываясь, но Ксения не принимала в этом участия.

На улице стояла настоящая весна. Каждый раз, когда девушка поднималась, чтобы приметать бахрому к платью, она с завистью смотрела на голубое небо. Ксении, узнице четырех стен, казалось, что она задыхается, и она ненавидела эти приступы ностальгии, которые обычно накатывались на нее во время работы. Но как не мечтать о гардеробе матери? Графиня Осолина была клиенткой как самых знаменитых парижских кутюрье, так и единственной профессиональной стилистки России, знаменитой Надежды Ламановой, чьи наряды своим совершенством восхищали императорский двор. Теперь ее дочери суждено было узнать обратную сторону всей этой пышности.

Спустя несколько часов звонок оповестил о том, что настало время обеденного перерыва. Гул голосов прокатился по помещениям. Вышивальщицы спешили по лестнице, цокая каблуками на ступеньках. Облегченно вздохнув, Ксения сняла халат и повесила его на спинку стула.

— Все закончили? — спросила заведующая.

— Да, мадам.

— Дайте-ка взглянуть, — потребовала та, оценивая работу. — Что ж неплохо, неплохо. Кроме этого места, видите? Надо перешить эти две строчки. А то они вышли несимметричными. Обедайте быстрее. Платье должно быть готовым ровно к двум часам.

Ксения подняла глаза к небу. Как бы там ни было, она и не собиралась долго есть. Нянюшка приготовила ей с собой кусок ветчины, несколько огурчиков и бисквитное пирожное. При хорошей погоде она любила сидеть на скамейке в одном из садов, окружающих Гранд-Пале, но теперь из-за выставки весь квартал был перевернут вверх дном. Проходя возле кабинета великой княгини, она столкнулась со спешащим мужчиной.

— Прошу прощения, мадемуазель, — сказал он, оглядев ее с головы до ног.

Было что-то настораживающее в этом взгляде и остром запахе одеколона. Мужчина маленького роста — Ксения была выше его на целую голову — был упитан, одет в хорошо скроенную тройку, на которой красовалась васильковая бутоньерка. Накрахмаленный воротник подпирал его второй подбородок. У него были густые волосы, сквозь которые, однако, уже просвечивали свежие залысины, и тонкие закрученные усики над губой. В руке незнакомец держал тросточку с ручкой из слоновой кости.

Недовольная возникшим на пути препятствием, Ксения извинилась и быстро обошла мужчину, не желая терять времени, которого и так было мало. Но едва она вышла в коридор, как незнакомец закричал:

— Это она, Ваше Высочество! Кажется, я все-таки нашел ее! Наконец-то! Спасибо тебе, Боже. Я уже и не надеялся.

Ксения повернулась, спрашивая себя, что имеет в виду этот смешной человечек. В дверях появилась Мария Павловна. На великой княгине было элегантно скроенное темно-серое платье, строгость которого несколько скрашивалась жемчужным ожерельем. Ее взгляд, в котором всегда угадывалась печаль, устремился на Ксению.

— Здравствуйте, Ксения Федоровна.

— Ваше Высочество!

— Без всякого сомнения, она именно та, что мне нужна! — воскликнул странный субъект. — У нее превосходные размеры, я в этом уверен. Мадемуазель, вы нужны мне! Немедленно! Идемте со мной, это вопрос жизни и смерти, не так ли, Ваше Высочество? Я не преувеличиваю, вам это прекрасно известно. Дайте мне ее, одолжите, и я буду вечным вашим должником.

— Я вам не вещь, месье, — заметила Ксения, рассерженная этим смешным волнением.

Великая княгиня улыбнулась.

— Месье Ривьер ищет особенную модель для дефиле, на котором будет представлена его коллекция, — объяснила она. — Он почти потерял рассудок, так как не может найти ту, которая ему подошла бы. После бесплодных объявлений он обратился ко мне в надежде, что сможет отыскать редкую жемчужину.

— Вы знаете, что мир высокой парижской моды с раскрытыми объятиями принимает прекрасных русских барышень, — подхватил мужчина, жестикулируя руками, украшенными перстнями. — Что бы мы без вас делали, милые дамы? Вы не только украшаете наряды своими волшебными, как у фей, пальцами, но и сами по себе прекрасны, и мы рады случаю видеть вас среди нас. Теперь, когда я нашел вас, мадемуазель, я не хочу вас потерять. Желаете ли вы работать у меня?

— Моделью? — удивленно переспросила Ксения. — Но я никогда не делала ничего подобного.

Она нервно поправила сбившуюся прическу. Вместо того чтобы быть польщенной, Ксения чувствовала себя не в своей тарелке. А между тем многие русские аристократки становились манекенщицами. Красивые и грациозные, с безупречными манерами, которые позволяли им общаться с клиентами после показов, они прославили эту профессию. До сих пор только знаменитые актрисы или светские женщины придавали ценность работам известных кутюрье. Но что Ривьер мог найти именно в ней? Облаченная в старый, поношенный костюм, слишком длинный жакет которого спадал на юбку со складками, с мешками под глазами и неухоженными ногтями, она ни капли не походила ни на принцессу Мари Эристову, ни на прекрасную Гали Баенову, ни на утонченную графиню Лизу Грабб, фотографии которых красовались на страницах «Femina» и «Vogue».