Если б только...

Если б я поехал к Лиззи, но у нас с ней ничего бы не вышло, сожалел бы я об этом своем поступке так же горько, как и в том случае, если б вообще к ней не поехал? Что лучше: знать или не знать?

И вдруг я решил: все, с меня хватит. И выключил компьютер. Глупец, думал я. Я поступил правильно. Это было единственно приемлемое решение. Это не кино. Это — моя жизнь. В душе я — как, быть может, и вы — надеялся, что в процессе чтения этих беспорядочных записей, сделанных незнакомыми людьми, которые делятся своими переживаниями, своим горем, во мне что-то переломится... и я пойму, что не хочу уподобляться им, не хочу сожалеть, как они, что еще не поздно, еще не все потеряно...

Но во мне ничего не щелкнуло.

Я просто думал, что на свете есть люди, которые способны меня понять, которые точно знают, что я чувствую. И в настоящий момент большего мне и не надо.

Утром следующего дня я уничтожу свои кредитные карты, схожу к парикмахеру, который избавит меня от «рыбки» и вернет мне мой прежний облик. Я постараюсь как можно выгоднее продать свой автомобиль. Я вновь стану таким, каким был, дабы стать таким, каким хотел бы быть.

Скоро пятница. У меня еще в запасе два дня, чтобы настроиться на встречу с Ианом. И какое бы наказание он мне ни уготовил, я выполню его пожелания с улыбкой на лице. Хочешь, чтоб я бегал по пабу в синих трусах? Ладно. Хочешь, чтоб я нарядился пиратом и три недели называл себя мистером Гавнюковичем? Идет. Я сделаю все, что он потребует. Еще раз, всего на один только вечер, я стану парнем, который просто не может сказать «нет».

Итак, я вернулся на накатанную колею. Сходил в супермаркет. Взял на прокат несколько DVD-дисков, начал думать о том, чем я буду заниматься на Би-би-си в январе. Играл в компьютерные игры, заменил батарейки во всех пультах, починил сломанную ручку. Сидел дома и смотрел телевизор. Лиззи оставила сообщение, сказав, что она долетела нормально и желает мне счастливого Рождества. Я ей не перезвонил.

И вот, когда я уже решил, что надеяться не на что, что моя жизнь более или менее налажена, я получил открытку.

И та открытка, друзья мои, изменила все.

Наступил четверг — час расплаты.

Я ехал по Лондону к пабу «Йоркшир грей» на Лэнгем-стрит, где меня уже ждал Иан.

Я припарковался у паба, прикрепил на ветровое стекло карточку «СВЯЩЕННИК ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ» и вошел в пивную. Иан сидел за небольшим столиком у камина. Увидев меня, он улыбнулся. Еще бы. Сволочь. Этой минуты он ждал с самого лета и теперь готовился излить на меня вдвое больше яда, ведь я солгал ему про свидание с Кристен.

Я держал в руке свой дневник — результат моего почти полугодичного упорного даканья, свидетельство моей решимости свято следовать по пути Согласия. Но этот же самый документ подтверждал, что я, увы, не справился с поставленной задачей. Я сел за столик и увидел, что Иан тоже что-то принес. Длинный красный конверт, на котором было выведено «Наказание».

— Это и есть твое наказание? — спросил я, хотя уточнять, пожалуй, не было необходимости.

— Да. Причем отменное. Тебе понравится, Дэнни. Я всю голову сломал, пока его придумал. И так прикидывал, и эдак.

Иан улыбнулся.

— Ты продержался дольше, чем я ожидал, — продолжал он. — Хотя жаль, что не дотянул до конца. Но уговор есть уговор. И, как мы выяснили, ты трижды нарушил слово, в среднем примерно по одному разу каждые два месяца. Результат — не очень.

Правда, Иан почему-то не учел, что все три моих отказа пришлись на последние полтора месяца. И также очень кстати позабыл про то, какую роль он сам сыграл в подлом заговоре против меня.

А я, к счастью, не забыл.

И я ему отомщу. Но не сегодня.

— Итак... учитываем те случаи, когда ты ответил отказом.

— Нет, постой. А что же те случаи, когда я ответил согласием? — напомнил я.

Иан поразмыслил над моим замечанием и театрально махнул рукой, требуя объяснений. Я почувствовал себя рабом, которого допустили пред очи могущественного повелителя.

— Ну... видишь ли... я очень старался на все отвечать согласием. Буквально на все. И вот что я понял: «Да» — могучее слово. Слово, позволяющее почувствовать себя свободной личностью, открыть свою душу и летать как ветер. Это слово...

— О Боже. Заткнись, приятель. Да. Это — слово. Но беда в том, что это слово ты отказался произнести три раза. Ты отказался от пива. Отказал девушке. Отказался лететь в Австралию. И теперь, властью данной мне «Манифестом Согласного», я...

— Ты еще не все знаешь.

Иан опустил голову в ладони.

— Если мне придется переписывать наказание... — произнес он. — В чем дело? Что еще ты мне не сказал?

— Ну, вообще-то ты не совсем прав. Не спорю, пару раз я не сдержал слово, и формально получается, что я проиграл, но...