Она приоткрыла рот, когда перевернулась с бока на спину. Откинув при этом одну из рук на подушку над своей головой. Она скривилась, и ее веки затрепетали. Либо сон, либо ночной кошмар, мучили ее за закрытыми веками.

Что снится нормальному человеку? Любовь и счастье?

— Нет, — пробормотала она во сне.

Я замер, ожидая, когда она откроет глаза. Пока она их не открывала, я позволил себе упиваться ее видом — приоткрытыми губами и румянцем на ее щеках. Мои мысли наполнились картинками ее рта вокруг моего члена, и тем, как она лижет меня, пробуя на вкус.

Я был твердым от мысли об освобождении. Я забыл, как ощущается оргазм. У меня не было никаких воспоминаний о приятных взрывах, которые я испытывал только дважды.

Зел будет учить меня вспомнить. Зел вылечит меня от моих грехов.

И я собирался взять ее.

Сжав цепочку между пальцев, я наклонился и дотронулся до нее.

Одна ужасная ошибка, в конечном итоге, подарила мне самый лучший подарок в жизни.

Каждый день был тяжелее, каждое испытание — напряженнее, но я бы ничего не стала менять.

Я ни о ком не заботилась до нее, даже о себе. Я крала, я лгала, я была обманутой. Я существовала на спускающейся спирали судьбы, идущей к могиле. Но она изменила меня.

Клара.

Я использовала свое умение пустой болтовни, чтобы получить хорошо оплачиваемую работу. Я училась неустанно, обучалась сама — бездомная оборванка без образования, чтобы получить сертификаты и диплом.

Я забыла свое прошлое, чтобы создать позитивное будущее, и это работало. Деловой мир открыл мне двери, регулярный доход заполнил мой счет в банке. Каждый пенни я зарабатывала упорным трудом.

Но потом меня уволили, и каждый заработанный пенни отправился на лечение Кларе. Я была на грани нищеты.

Я продала себя за двести тысяч долларов мужчине, которому не доверяла.

Мужчине, который сделает мне больно, больнее, чем кто-либо мог.

Я думала, что смогу спасти его.

Так же, как я могу спасти свою дочь.

Я была неправа.

— Тебе нравится это? Здесь? — пробормотал Фокс возле моего соска. Его рука двигалась вверх и вниз по моему телу, распространяя огонь, наполняющий меня великолепным ощущением.

Я запустила руки в его волосы, гладя его голову, сильнее прижимая его рот ко мне.

— Да, здесь. Вот так.

Он отстранился, прозрачные глаза выглядели мягкими, как снег.

— Прикоснись ко мне.

Я опустила руки и проследила контуры его спины, упиваясь каждым выступом мышц.

Он застонал, прижимая меня ближе, целуя, врезаясь в меня. Врезаясь, врезаясь…

— Зел, — что-то ткнуло меня в плечо, разрушая наполненную похотью связь. Мой сон рассыпался в дымке.

— Просыпайся, у тебя кошмар.

Я хотела спорить. Это не было кошмаром, а больше похожим на фантазию. Я не могла вспомнить последний раз, когда у меня был такой эротический сон. Я боролась против потери сексуального комфорта несуществующего сна, не хотела возвращаться в мир переживаний и неопределенности.

Первым человеком, возникшим в моей голове, была Клара. Ее красивое, ангельское личико, розовое, юное и здоровое, счастливо улыбающееся. Но под блеском жизненного существования была крадущая жизнь болезнь, с которой я не могла бороться.

Сердце сжалось, и я изо всех сил пыталась сделать вдох. Встретиться лицом к лицу с возможностью смерти дочери, от этого не становилось легче.

— Просыпайся, — зарычал Фокс. Его тон изгнал мою печаль, воссоздавая страсть из моего сна. Мой разум обдумывал мысли о его руках, обнимающих меня, губах, целующих меня. Мое лоно пульсировало во время его восхитительного покачивания, которое он прервал.

У него были проблемы, и я никогда не буду доверять ему, но я не могла отрицать эффекта, который он оказывал на мое тело.

Я открыла глаза.

Солнечный свет!

Дерьмо, я спала всю ночь? Сожаление затопило меня при мысли о том, что Клара проснулась без меня, а Клу объяснила ей, что ее проститутка мать провела ночь с кем-то другим.

Я ужасная мать.

Мой разум обдумывал последствия. Я нуждалась в деньгах, но какой в них был смысл, если деньги не могли ее вылечить? Я проведу целый месяц без нее, все зря.

Я не могу сделать это.

Утреннее солнце принесло новую реальность, сердце словно вырвали из груди. Я никогда не прощу себя, если с ней что-нибудь случится, пока я позволяю незнакомцу контролировать меня.