Улыбка его мне не понравилась.

– Утром решим, как с вами быть. И голос не понравился.

Ох, что-то утром будет?

Мне не спалось. Да и как тут уснешь, когда в голову лезут самые разные неприятные мысли. Вот и лежу, таращусь в потолок. Глаза огромные, как блюдца, усталость режет под веками, а сон не идет. Никак не идет, я уже и растирал глаза, и баранов считал, и под мешок зарывался, все без толку. И время никак не определишь, разве что по каплям болотной воды, что падают где-то за стеной. Пойти, что ль, прогуляться? А в самом деле, почему бы и нет, что толку вот так валяться да надеяться, что глаза рано или поздно закроются и я увижу сказочный мир, полный исполненных желаний.

Я выбрался из-под одеяла, с трудом напялил мундир и двинулся нагуливать сон. Или неприятности, что скорей. Неприятности – это мы запросто, неприятности – это нам раз плюнуть. И все вокруг с этим согласны. Я слышу, как переговариваются за моей спиной, обсуждая Медного, который притягивает беды, как сырая глина гончара. Коридоры Лесфада пусты, но я-то слышу их насмешливые голоса. Не смешно только тем, кто связался со мной, большинство из них уже в могиле или одной ногой там.

Угораздило меня гулять пойти, сидел бы себе тихо, так нет, поперся черт-те куда. Факелы в замке не горят, то ли из экономии, то ли из-за сырости. Замка я не знаю. Был бы Ден, он бы запросто провел меня, показывая и рассказывая об истории замка и историях внутри замка. Но Ден на больничной койке, а я, кажись, заблудился. Лужи хлюпают одинаково, на стенах одна и та же тина, всюду одинаковая плесень. Ох и мерзко тут воняет. Куда это я забрел?

Я остановился и, вытаращив глаза, вглядывался в темноту. За ней я не видел ни стен, ни дверей, ничего. Темнота висела вокруг и не пропускала сквозь себя ни свет, ни мой напряженный взор. Глаза стали слипаться, захотелось спать. Ну как всегда, теперь придется глаза руками открывать. Да в такой темноте их можно и не трогать, что с открытыми, что с закрытыми – все одно. В уголке засыпающего сознания шевельнулась веселая мысль, разум ухватился за нее и вытащил себя из пут сна. Я проснулся окончательно. И веселая мысль уже не казалась такой веселой. Я заблудился!

Ну и ладно, не выйду до утра, меня и искать никто не будет, разве что для виду. Холодок всплакнет тихонько и отправится обратно, а по дороге не сдержится и соблазнит Валета. И будет у них потом куча маленьких крепеньких картежников. Молот дослужится до маршала, получит титул и замок вроде этого. И будет жить себе всласть, не вспоминая обо мне. Лишь на смертном одре мелькнет перед его полуослепшими глазами мой нетленный дух. Треска и Следопыт напьются от радости, а потом подерутся из-за Адели и пришьют друг друга. Адель чуть погорюет, а потом выскочит замуж за графа или барона. Потом все вскроется, и она получит земли своего папаши. Тогда она приблизит к себе Следопыта и Треску, ах да, они же прирезали друг друга, ну ладно, бес с ними, пусть живут. Шепот ударится во все тяжкие и набросится на дворян. И рано или поздно выйдет замуж. Только, боюсь, муж ее будет рогат. Не бросит она свое ремесло.

Да, всем станет намного проще, если не будет в их жизни обалдуя с насквозь медной головой. Так что я уже никуда не пойду, один хрен не найти мне своей конуры, а останусь тут и сдохну с голодухи.

Вот прямо тут и останусь. Щас сяду и начну умирать. Уже сажусь. Вот, уже сел. Прямо в лужу сел. Да плевать! Все равно меня никто не найдет. Тут не то что человек, жаба не прыгала.

Я нащупал камешек, похожий на чью-то кость, и швырнул его в стену напротив. Даже в такой темноте я увидел, как отвалился кусок стены. Я вздрогнул и напрягся.

– Что это было? – Похоже, голос князя, значит, и его хозяин где-то поблизости.

– Стены скрипят, – ответили ему. – У тебя не замок, а сплошное болото.

– Ты прав. Надо бы заняться ремонтом.

Я навострил уши и на четвереньках подполз ближе. Отсюда лучше слышно.

– Так как ты думаешь, – вновь заговорил князь, – что мне с ними делать?

– С кем? – видимо, не понял его собеседник.

– Как с кем? – взорвался князь. – О чем мы с тобой говорим уже час, не о бабах же? С солдатами, конечно!

– А-а… – Собеседнику князя явно скучно. – А что с ними делать? Они же не виноваты, что ты оставил Рувака главным в свое отсутствие. – В голосе звучит обида. – Так что мой тебе совет: отпусти их.

– Думаешь? – Не хочется князю нас отпускать, понравились мы ему.

– Да, конечно. Как они могут тебе повредить? Никак. Наоборот, оказали услугу, вывели на свет врага, о котором ты даже не подозревал. Так что они, можно сказать, герои.

Опять герои? Может, хватит сыпать на мою бедную голову нежданные милости? Мне от них только хуже.

– Ладно. – Князь согласился, что ж, поживем еще. – Меня сейчас другое занимает. Грамаль. – Он довольно цокнул языком. – Очень мне интересно, что же знает эта старая развалина.

Слишком много, чтобы жить, но это мое мнение.

– Да, – задумчиво ответил собеседник князя, – о паарцах он может сообщить много чего. Их численность, планы…

– Да плевать на них, – оборвал князь. – Графский отпрыск, вот что меня интересует. Грамаль тогда был придворным чародеем. Наверняка что-то знает. Надо выпытать у него что.