– Нет… не беспокойся. Этого бы ты хотела, правда? Этого хотели и ты, и другая, свести меня с ума или чтобы стать настолько наивным, что слушать твои советы и смягчиться от твоих слез. Но этого не случится… не случится. Я был так глуп, чтобы любить тебя, слабоумен, чтобы думать, что ты тоже меня любишь, настоящим ослом, чтобы искренне поверить твоей сестре… Но теперь я знаю, чего вы обе хотели, и знаю, что вы приготовили для меня. Это ты посоветовала Ренато передать оружие всем охранникам? Или это была идея Святой Моники?

– Что ты говоришь? – в замешательстве спросила Айме. – Я ничего не понимаю. Клянусь…

– Возможно, это они оба организовали. Они много знают, и стоят друг друга… хитрые, как змеи… Но ты забыла одну вещь: послать послание с этой дурой, несчастной слабоумной, неспособной помочь твоим замыслам, с этой дурой, которая простодушно предупредила меня о том, сколько их, и что у них оружие…

– Хуан… Хуан, клянусь, я ничего не знала…ничего…!

– Клянусь тебе, что отомщу так же, как и вы, постепенно вонзая кинжал… Тебе и ей… а ей больше, потому что тебя я настолько ненавижу и презираю… а она… она…

– Что сделала она? Клянусь тебе, что ничего не знаю, ничего не понимаю!

– Ты все понимаешь! Ты промахнулась с последним трюком, вы обе испортили план уничтожить, арестовать или убить меня… лучше убить, не так ли? Мертвые не заговорят! Но я не уйду из этого дома. Мне нечего делать за твоими садами… Наоборот, я пойду в кабинет к Ренато и скажу, как я благодарен ему, что он будет шафером на свадьбе, что я доволен готовящейся свадьбой. Ты ведь будешь свидетельницей, правда? С какой радостью ты поведешь ее к алтарю… как будешь страстно желать счастья сестре, и какое сладкое свадебное путешествие ее ожидает…!

– Нет, нет, ты не женишься на Монике!

– Конечно женюсь. Так приказал Ренато, король Кампо Реаль. Он женит меня завтра, и с этого момента я начну готовиться, я потребую от будущего зятя подарок, который мне понадобится: бочку водки для путешествия!

Не слушая воплей Айме, отчаянно звавшей, не поворачивая головы на умоляющий голос из окна, Хуан уходил, пересекая двор с одной мыслью, был одержим только одним: отомстить… Отомстить, используя то же оружие, которое, как он думал, использовали против него: обман и хитрость… Отомстить, постепенно причиняя все большую боль, разрушая удар за ударом другие жизни, как уничтожили его мечты. Из-за дьявольской алхимии интриги, которая его волновала, ненависть стала еще более жгучей, но не из-за женщины, обманувшей его, и даже не из-за Ренато, в чьих венах текла братская кровь. Из-за Моники де Мольнар, хрупкой женщины, ползающей у его ног, убедившей его окончательно; из-за той, которая нацелилась выиграть битву, надавив на жалость и сострадание. Внезапно он подумал о ней: с какой яростью, с каким страстным желанием мечтал он обладать ею по своему капризу на палубе Люцифера, как самым богатым трофеем за всю жизнь пирата, как собственностью, за которую отчаянно боролся, как всегда было в его жизни, в войне против всего мира, где он родился, боролся за крышу над головой, за хлеб в детстве, против отвергнувшего его общества, против всех, наконец… против всего и всех…!

Айме спрыгнула из узкого окна, ударившись о землю; от боли она зашаталась, потащила за собой ушибленную стопу, сделала несколько шагов, не зная, куда идти… Хриплый крик беспокойства и отчаяния вырвался из горла:

– Хуан… Хуан!

– Айме! Почему ты так кричишь? Ты обезумела? – сделала замечание Моника, понизив голос, приближаясь к сестре.

– Хуан! Хуан! Найди его, беги за ним, Моника! Останови его, позови! Он сошел с ума!

– Он хотел уйти и ушел. Он ушел!

– Он не уехал, Моника! Он спятил! Он хочет отомстить!

– Его единственная месть – сдержать слово, которое он дал мне: уехать навсегда. И на этот раз бесполезны твои крики и слезы… Он ушел навсегда! Я со слезами и мольбами умоляла пообещать мне, и он сдержит обещание…

– Не будь дурой! Я же сказала, он не уехал. Ты не поняла? Не уехал! Он остался, чтобы отомстить. Он сказал, что женится на тебе, чтобы наказать меня, чтобы свести с ума, чтобы я знала и еще сильнее страдала, он знает, что больше всего на свете меня ранит то, что ты… что ты и он…!

Свирепо, Моника де Мольнар встала перед сестрой. Белые руки вцепились в плечи Айме, крепко держа, он тряхнула ее, заставляя смотреть в лицо, в глаза, где сверкали молнии, и возмущенно приказала:

– Замолчи! Замолчи! Не говори больше ни слова, потому что я не отвечаю за себя! За кого ты меня принимаешь? Думаешь, что я такая же, как ты, гнилая, презренная распутная женщина? О чем ты вообще думаешь? Замолчи уже!

– Это тебе нужно замолчать! Ты либо не знаешь, что произошло, либо не хочешь знать! Или может быть, ты уже знаешь и согласилась уехать с ним!

– Уехать с кем? О чем ты говоришь?

– Ты только исследуешь мои действия, упорно стремишься соревноваться с теми, которые любят только меня… Сначала Ренато, а затем Хуан…!

– Замолчи! – воскликнула выведенная из себя Моника, дав звонкую пощечину Айме.

– Моника! Айме! Что это? – удивился Ренато, который молча подошел к возбужденным сестрам.

– Ренато! Ты видел… – забеспокоилась Моника.

– Я увидел, как ты дала пощечину сестре, понимаю, что это было необходимо…