– Всегда считала его без роду, без племени, а тут такая компетентность…

– По-другому нельзя. Когда будет официальное решение, тогда все споры устранятся. Вы сёстры, и поэтому нужно, чтобы раздел дома решали извне. Денег у нас достаточно и ещё накопим. Даже часть дома твоего послужит нашему будущему. Ты родилась в том доме, который построил твой отец. Он строил для вас, своих детей.

Мурад мог быть убедительным, когда это было необходимо. Мария приняла такую стратегию действий.

С Настей и её мужем не было лёгкости в общении. Они холодно относились к чужим проблемам. Пора этому положить конец.

Мария поехала впервые в отпуск, взяв с собой детей. Мурад провёл целый месяц один в доме. Мерещился смех детей, приходилось самому готовить еду. Дом опустел, и он засомневался, вдруг что-то пойдёт иначе, и его посчитают виновным в разделе имущества.

Мария, его жена и дети их общие, значит, он отвечает за всё.

Просто одиночество его угнетало. Он привык, что всё в доме контролируется Марией, и вдруг без неё он испытал тягостное чувство. Вспоминал в одиночестве детство, службу в армии, города, где побывал.

– Всё правильно, нужно бороться за своё будущее и не уступать то, что принадлежит по праву моим детям. Я никто для этих украинцев, а дети наши имеют право на хорошую жизнь. Часть крови в их жилах украинская.

Размышления Мурада обосновывались логикой разума. Домой, в пустые комнаты, не тянуло, и он стал выпивать, как это делали почти все – на работе, до работы, после работы. Гнетущие серьёзные мысли растворились от воздействия зелёного змия. Начало даже нравиться состояние лёгкого опьянения, которое было постоянным. Сначала продавщица в магазине удивилась тому, что он ящиками покупает водку, но вскоре смотрела на него как на всех пьющих «сквозь», как на тень.

Дни перемешались, время превратилось в сплошное похмелье. Никто не останавливал его, так жили почти все в этом посёлке среди таёжных лесов и болот.

Приехала Мария и застала Мурада в таком праздном состоянии. Дом был не прибран, повсюду валялись пустые бутылки, окно в кухне было выбито.

– Что случилось, Мурад?

– По вам тосковал, вот и нашёл утешение в водке. Никому я не нужен. У всех родственники. Ты вот приехала от своей матери, а мне не к кому податься…

Мария проявила сострадание и решила терпеть до тех пор, пока он не образумится. Рассказала Мураду о том, что суд своим решением признал права владения собственным домом единолично Марию. У Насти свой дом в Волгограде, а мы с тобой имеем временное государственное жильё. Наличие детей и моё официальное обращение в суд разрешили этот вопрос в нашу пользу. По закону дом моих родителей наш. Настя уезжала с ненавистью ко мне и сказала, что меня больше не знает. Но она именно этого хотела, получилось всё наоборот.

Мурад эти новости воспринимал безразлично. Он знал, что все преимущества по закону на стороне Марии. Отношения с родственниками у неё окончательно разорвались.

– Теперь она моя полностью и никуда не денется, – он это знал.

Пить не бросил. Если Мария что-то говорила, отвечал с устрашением, что она ему не указ.

– Ты должна слушаться мужа во всём и понимать.

Выбил ещё окно в доме, когда Мария закрылась, чтобы дети не видели его пьяного. Иногда ночевала у соседей. Мурад утратил способность адекватно думать. Женщина полностью в его власти, он торжествовал.

– Как долго я терпел, пусть она теперь терпит все мои причуды.

Со стороны виднее, и жители почуяли неладное. Многодетная семья, а отец пьёт и иногда не в состоянии выходить на работу. Пьянство за месяц перешло в болезнь. Умеющий себя держать Мурад превратился в пьяного монстра, которого даже жена стала бояться. Мудрые люди отправили одного осетина, который был на пенсии, но остался жить здесь со своей женой Полиной.

– Вы кавказцы, повлияй на него. У вас принято уважать старших, может, ты остановишь это самоуничтожение.

Георгий, так звали этого осетина, прошедшего войну, пришёл в тот же день к Мураду. Мария сидела в детской комнате, держа в объятиях всех четверых детей, которые начинали понимать жизнь, но не понимали происходящее с их отцом.

Георгия Мурад слушал, но отвечал, что всё нормально с ним.

– Моя жизнь, что хочу, то и делаю с ней.

После таких слов Георгий понял бесполезность влияния на него. Сказал Марии, что поможет решить эту проблему.

…В дом зашли трое: милиционер из города и два врача. Мурад лежал в бредовом состоянии.

– Всё ясно, необходимо оперативно лечить! – сказал доктор.

Мураду сделали укол и сопроводили в поезд. Ему совсем не хотелось буянить, тело обмякло, а голова перестала гудеть.

Наркологическая клиника, в которой он оказался, была битком забита пациентами. Выдали пижаму с короткими штанами, и он начал курс лечения. Все больные считали себя здоровыми, но Мурад, придя в себя, видел, какие дошедшие люди находятся здесь. Вспомнил бокс, всегда страшно, но ты выигрываешь силой духа. Он понял сейчас, что водка из силача любого делает деградированным инвалидом. Вспомнил, что приходил Георгий к нему в посёлке, и стало стыдно от того, что потерял контроль над собой. Врач сказал, что ему вообще противопоказан алкоголь.