Шрифт:
– Нет, мама, я не поеду.
– Ну, хочешь, я к тебе приеду или посидим в каком-нибудь кафе?
– Нет. Я не хочу. Людям всегда интересно раскорябывать чужие болячки. А потом идут разговоры и…
– Чужие? – ахнула Евгения Петровна. – Твои болячки для меня чужие? Ты больна, моя девочка, в твоем возрасте такое бывает, но с этим нужно бороться!
– При чем тут мой возраст? – не своим голосом заорала Ксения Владимировна. – И у меня нет никакого климакса! Мне всего сорок шесть! И вообще, у тебя есть вторая дочь, она молодая, вышла замуж за душку-военного, вот и радуйся, а меня оставь в покое!
И она швырнула трубку.
Евгения Петровна попыталась перезвонить дочери, но та не брала трубку. И по мобильному тоже не отвечала.
Состояние старшей дочери не на шутку встревожило Евгению Петровну. Она растерялась. И позвонила зятю.
– Сережа, я сейчас говорила с Ксюшей…
– И вам показалось, что ей пора в дурку? – раздраженно бросил в ответ зять. – Так я с вами полностью согласен. Жить в доме стало немыслимо! Хотел сказать – попробуйте на нее повлиять, но понимаю, что именно это вы и пытались сделать.
– Да, но…
– Евгения Петровна, я к вам прекрасно отношусь, с вами у нас никаких недоразумений никогда не было… Можно я через полчасика к вам заеду? Не по телефону же это обсуждать. Простите меня за хамское начало разговора.
– Конечно, приезжай!
Господи, как мне сейчас не хватает Ладошки… Но хоть она там счастлива!
Погода для этого времени года в Питере была просто сказочной. Мы бродили по городу, шли куда глаза глядят. Говорили, молчали, опять говорили…
– Вань, я замерзла! Пошли кофе выпьем, согреемся?
– С радостью!
Мы зашли в первое попавшееся кафе.
– Я хочу айриш!
– А что это такое?
– Ты никогда не пил айриш?
– Может, и пил, но названия не знал… так что это?
– Это кофе с виски и взбитыми сливками.
– Нет, не пробовал. Интересно!
– Я хочу штрудель, а ты?
– Я насчет сладкого не очень. А вот тут есть пирожки с мясом. Я тебя не шокирую, если их возьму?
– Нет. А знаешь, я лучше тоже возьму пирожки! Айриш с пирожками – это должно быть неплохо.
– А официантка не удивится?
– Да пусть удивляется! Знаешь, я была несколько лет назад в Амстердаме, жутко замерзла и зашла в кафе. Было часов одиннадцать утра. Я заказала айриш, так там такое было удивление!
– А с кем ты была в Амстердаме?
– С мужем.
– А!
Я видела, ему это было неприятно. Чудак!
Айриш ему очень понравился.
– Надо же… Здорово! А давай еще по стаканчику?
– Давай!
Мне так нравилось сидеть с ним тут, никуда не спешить, смотреть на него… Женщина за соседним столиком не сводила с него восхищенных глаз. А я заметила у него на груди крошки от пирожка. Протянула руку, чтобы смахнуть. Он поймал ее и прижал к сердцу.
– Ванечка…
Сними ладонь с моей груди,Мы провода под током.Друг к другу вновь, того гляди,Нас бросит ненароком. [2]Он как-то даже испуганно выпустил мою руку.
– Что это? Стихи? Чьи?
– Пастернака.
– Правда? Как хорошо… Это про любовь, про нас?
– Конечно. Это про нас.
– А можно еще? Про нас?
– Извольте, мой генерал.
Мы охвачены тою же самоюОробелою верностью тайне,Как раскинувшийся панорамоюПетербург за Невою бескрайней. [3]2
Из стихотворения Б. Пастернака «Объяснение».
3
Из стихотворения Б. Пастернака «Белая ночь».
Он смотрел на меня, подперев рукой щеку, слегка затуманенным взглядом. Потом вдруг словно очнулся.
– Слышишь? Капель!
Эти ночи, эти дни и ночи!Дробь капелей в середине дня.Кровельных сосулек худосочье,Ручейков бессонных болтовня! [4]– Это тоже Пастернак?
– Он самый!
– Ты столько стихов знаешь наизусть? Он твой любимый поэт?
– Пожалуй, да.
Когда мы вновь вышли на улицу, он взял меня под руку и еле слышно произнес:
4
Из стихотворения Б. Пастернака «Март».
– Как страшно!
– Страшно? Что, Ванечка?
– Мне даже сейчас, когда ты уже моя жена, страшно, что я мог тебя не встретить.
У меня комок подступил к горлу.
– А ты… ты сможешь… еще почитать мне стихи?
– Сейчас?
– Можно и сейчас. Хотя нет, еще горло застудишь, да и вообще… тут прохожие, а я хочу, чтобы это было только для меня.
А вечером мы чуть не поссорились. Я вышла из ванной комнаты в китайском халате на голое тело. Он уже лежал в постели.