Наступало новое утро. Белёсый утренний свет разливался над городом, острые зубцы Короны скрылись в серебристой дымке. Старая Карда! Три года назад он клялся, что не вернётся сюда, и вот, он вновь здесь, в мрачном, будто проклятом доме Вако. Впрочем, некому пожурить его за несоблюдение клятвы: та, кому он клялся – подруга, соседка, старшая дочь Меренсов, мертва. Милая Софи всё-таки добилась своего: вкусила каплю бессмертия. Её растерзали люди, уставшие платить вампирам дань – также, как Линду.

Винсент равнодушно и бесстрашно затворил окно чердака – не от страха перед дневным светилом, просто чтобы закрыться от ненавистной цитадели carere morte. Солнце почти не беспокоило юного вампира. Он ожидал, что первое лето будет тяжёлым и он снова, как минувшей зимой, будет балансировать на грани безумия. Но светлые жаркие месяцы пронеслись быстро – вспышки, сменяемые кратким ночным мраком. В Доне Винсент спокойно спал всё лето. Он мог бы проспать всю вечность, ведь он не знал вечного вампирского голода – единственная приятная особенность его ни на что не похожего бытия. Здесь, в Карде, он снова спал бы, если б не визит Миры.

Он почувствовал её, едва вампирша ступила на землю Карды. Это было, как будто отворился коридор и из дальнего конца его к нему пошла тень. Потом он понял, что коридор - не коридор, а зеркало, и идущий – идёт из его таинственный глубин. И этот незнакомец – всего лишь его отражение… Или наоборот: отражение – он? Странное видение, но как нельзя лучше объясняющее суть его странного бытия.

…Он осознал это ещё в Доне. Осознание пришло внезапно. Единственный ответ на все вопросы нашёлся мгновенно, но это был такое странное… такое страшное слово, что он долго отказывался его принять. Принять переход от избранного к презренной твари-вампиру было бы куда легче.

– Я не понимаю, - решился заметить он в первый же день своей вечности главе, когда тот вновь заговорил о Великом, и о том, что Винсент ни в коем случае не мог стать Великим вампиром после инициации. – Как же так? Если я – не Великий вампир, которого ждал Дэви, значит, дар ушёл прежде, чем Мира меня обратила. Но ведь дар покидает человека после смерти…

Латэ молчал, и он совсем тихо повёл дальше:

– Вампирами обращают только живых. Из мертвецов изготавливают кукол. Кто я? Я же умер до обращения?

– Да.

Винсент заговорил вновь не скоро:

– Куклы лишены памяти, так?! А я всё помню, всё, что было. Правда, смутно, и чем глубже хочу заглянуть, тем размывчивей картинка… Но это моя память! – он замолчал, потом медленно, растягивая паузы между словами, проговорил. – А почему, чёрт побери, вы сняли с меня ошейник?!

– Он тебе не нужен. У тебя никогда не вырастут вампирские клыки. У тебя не может быть и собственного чувства голода. Твой голод – голод Миры и контролировать его - задача твоей создательницы.

– Вы хотите сказать, моей хозяйки?!

Его отвлёк шум в доме. Может ли быть, чтобы Мира вернулась? Винсент проверил их связь – нет, вампирша была далеко и отдалялась с каждым мгновением. Наверное, она мчалась сейчас, клянясь, что никогда-никогда не вернётся.

Он спустился на первый этаж, но, внимательно прислушавшись, схватил арбалет из холла и, на ходу заряжая его, возвратился на второй. Винсент прокрался коридором и резко отворил незапертую дверь в комнату тётушки.

Это был бессмертный, наверное, молодой высший, решивший устроиться в пустом, как он полагал, доме на ночлег. Увидев арбалет, заряженный серебряной стрелой, он, подняв руки ладонями к Винсенту, отступил к окну.

– Охотник?!
– пробормотал он. – Не может быть! Ты такой же, как я…

– Не совсем.

– Я часто здесь останавливался прежде. В некотором роде, это мой дом…

– А я его хозяин.

– Алан Вако?!

Винсент не ответил, только дёрнул арбалетом, указав на окно: «Убирайся».

– О вас ходят легенды, - попытался польстить вампир, отступая. – Лакусы мечтают поквитаться с вами за охоту на их землях! А ещё говорят, вас убили охотники, - его взгляд упёрся в арбалет, – но я-то вижу, кто вышел победителем. А где ваша спутница, соблазнённая сестричка? Она обратила того, кто обратил меня, так что, в некотором роде, мы с вами родственники…

Винсент выпустил стрелу. Она оцарапала вампиру висок и вонзилась в створку окна. Незваный гость поспешно ретировался.

– …Ты не такой, как обычные вампиры, - признал глава. – Но я не могу сказать также, что ты вампирская кукла в привычном смысле этого слова. Кукла – мертвец, покорный воле хозяина и часто полное его отражение. Это продолжение «я» хозяина. Пустое тело куклы – одежда, в которой хозяин выходит в мир. Ты не таков. В начале разговора я задал тебе несколько вопросов и понял это. Ты сохранил память. Твои эмоции – это твои эмоции. Ты не проводишь границы между собой до обращения и собой сейчас. Это я увидел, это я могу сказать. И Морено поддержит меня.