– Я вспомнила, господин! Избранный однажды сказал, что мне никогда не стать полноценным вампиром. Он увидел так.

– Что он мог знать, этот мальчишка? Я сразу увидел в тебе carere morte: красивую, сильную. Сколько крови ты пьёшь сейчас?

– Одной бутыли стабилизированной крови мне хватило на неделю.

– Ты вполне можешь растянуть её и на две недели. Не стремись раньше познать всю вечность. Сколько тебе лет? Восемнадцать? Шестнадцать?

– Шестнадцать.

– Ты ещё слишком юна для превращения в вампира. Много лет назад я запретил обращать не достигших двадцатилетнего возраста, - он усмехнулся. – Теперь же, ради обращения охотницы, мне самому пришлось нарушить этот запрет.

– Я слышала о запрете владыки вампиров ещё в ордене, господин. И уже тогда мне было интересно: почему именно двадцать лет?

– Это нижняя граница. Я считаю, бессмертие вовсе должно быть доступно только людям старшего возраста, тем, кто прожил большую часть жизни и оставил потомство. Прежде чем познать бессмертие, необходимо познать жизнь, иначе ты рискуешь быть пожранным пустотой. Но, к сожалению, к бессмертию стремятся и совсем молодые, стремятся с удесятерённой энергией юности… и для них пришлось установить эту границу. К двадцати годам человек обычно способен мыслить самостоятельно.

Лира опять улыбнулась:

– Но вы сами едва ли обрели бессмертие в пожилом возрасте, владыка, – хитро заметила она.
– Или вампиры молодеют с каждым столетием?

– Моё обращение было необходимостью, - кратко сказал Дэви, и Лира почувствовала, что беззаботным вопросом она разбередила какую-то его старую рану.
– А ты должна продержаться на черте, отделяющей высшего вампира от низшего, как можно дольше. Не стремись завтра же заполучить крылья. Твоё тело повзрослело, но твоя душа ещё ребёнок. Сначала вырасти это дитя.

– Да, господин, - уже привычно согласилась Лира.

Ветер бросил на её узор пригоршню белых зёрен снега. Лира разметала их, и вдруг увидела: из хаоса линий появится человек, если передвинуть пару осколков. Она поспешила сделать это и залюбовалась получившейся фигуркой. Зеркальный человечек, разбитый и вновь склеенный… Её неожиданный автопортрет. В осколках, составляющих тельце, танцевала Королева – Бездна. Лира поняла: сейчас Она явилась в истинном своём обличии и поняла, что готова увидеть это. Но Бездна отражалась в каждом осколке зеркала по-разному, и она всё никак не могла одним взглядом ухватить её новый облик целиком. Наверное, её внезапно заметавшийся взгляд испугал Дэви.

– Лира Диос, что ты видишь? – быстро спросил он, поднявшись.

– Её. Бездну…

– Она имеет облик человека?

– Да.

– Прекрасная и холодная королева, - с улыбкой заметил владыка. – Теперь закрой глаза и забудь её. Представление Той, кому ты служишь, в каком-либо обличии отдаляет тебя от Неё. Это ложный путь.

Лира послушно закрыла глаза. В тишине ветер рисовал снегом странные узоры на незащищённом лице.

– Тогда что такое Бездна, господин? Мне кажется, я чувствую Её, но что Она – не пойму.

– Иди сюда, ко мне.

Лира открыла глаза. Владыка стоял у открытого окна спиной к ней. Она неловко поднялась – замёрзшие суставы совсем утратили гибкость. Ветер играл в бессмысленно разбросанных осколках зеркал перед ней, и в них Лира уже не видела ни фигурки человека, ни образа танцующей Королевы.

– …Что Она, господин?

Вампир молчал. Лира приблизилась к нему и залюбовалась видом, открывшимся из окна. Тёмный внутренний двор замка, в раме двух толстых сторожевых башен - небо с дырявыми серыми тучами, горы… и далеко на горизонте, в узком провале меж двух скал, виднеется белой полосой старый город.

– Всем carere morte дано чувствовать Её, - сказал Дэви. – Бездна – не чуждое, из странного мира пришедшее нечто. Она – извечная часть нашего мира и всего, что населяет наш мир. Она - часть меня и часть тебя. Что Она? Она - пустота между атомами, составляющими всё материальное. Бог владеет материальным миром, а над пустотой, в которой кружатся атомы, властна Она. Она старше Бога, была прежде Его и будет после Него. К Ней стремятся все миры, однажды, Она поглотит их… И только мы способны чувствовать Её. При обращении мы теряем часть связей материи, составляющей наши тела, но находим дорогу к Ней.
–

– Какой страшный образ!
– прошептала Лира сама себе, но владыка услышал, усмехнулся:

– Я стану твоим учителем, и ты услышишь в себе истинный голос Бездны, Лира Диос.

Лира взглядом очертила профиль Дэви, белый, словно вырезанный из мрамора, смело задержалась на глубоких, чёрных, заманчиво-равнодушных глазах, когда он обернулся. Ее не разочаровало его предложение стать ей учителем, наоборот, Лира с радостью приняла его. Значит, она не влюблена? Да, наверное, малодушная Диос опять пыталась оправдать свое приятие общества вампиров влюбленностью в их владыку... Но все же что-то неудержимо влечет к нему, может, страсть пробуждается в её теле, пока разум и душа спят?