– Многие ведут себя странно. Кэтрин могла быть особой, которая пытается разложить свою жизнь по маленьким коробочкам. Может, у нее были на то причины, может, она любила спонтанный секс с незнакомцами и не хотела, чтобы об этом знали на работе. О, мы все проверили, какие сайты она посещала, с кем переписывалась… Ничего. – Эллис опять опускается в кресло. – Пресса постоянно изучает списки пропавших без вести. Между Рождеством и Новым годом происходит мало событий, а тут хорошая новость – исчезла женщина-врач. Такие вещи журналисты любят.

Должно быть, я видела ее фотографию в газете или по телевизору. Полиция обеспокоена безопасностью граждан…

– Ни одной версии?

– Несколько. Правда, большинство из них оказались ошибочными. Информация полезная, но версия ошибочная.

– А потом?

– Потом ничего. Она в базе данных. Каждый раз, когда всплывает неопознанный труп белой женщины, система сверяет с ее данными. – Эллис ухмыляется, он все еще в роли равнодушного. – Ричардсон уверен, что она мертва.

– Ричардсон?

– Он вел частное расследование после ее исчезновения. Мы с ним поболтали.

Уже? В воскресенье утром? Я не просила об этом, а Джо обычно не делает того, о чем не просят и за что не платят. Пытается вникнуть в дело?

– Он ничего не добавил?

– Прилежный работник, суицидальные наклонности, в квартире все чисто, камера снимает ее выходящей из дома, никаких признаков преступления, нет записки и ни одной зацепки. – Эллис кивком указывает на календари на стенах: – Классные сиськи, – и продолжает тем же ровным голосом, но пристальный взгляд профессионального полицейского внезапно исчезает. – И в чем же ваш интерес?

– Природное любопытство.

Эллис фыркает:

– Да уж. Что вас связывает с Кэтрин Галлахер? Вы были знакомы?

– Если бы была, не задавала бы вопросы о прошлом. По крайней мере, не сейчас.

– Тогда что же это? Зачем вы этим занимаетесь?

– Я не занимаюсь.

– Вам нужны документы. Вы задаете вопросы.

– Да, я это делаю.

– И нас уже двое. – Джо выстреливает пронзительным взглядом. – Это личное? – Он склоняется вперед и смотрит мне в глаза. – Думаете, ее убили, так? – И снова тон его становится будничным. – Не пытайтесь обойти меня в этом деле, Карла. Я понимаю, вы этого хотите.

– Ничего подобного, – качаю я головой.

– О да, конечно. Вы не знаете эту женщину, но расспрашиваете о ней. Она мертва, и мы упустили что-то важное.

Я ухожу первой. Останавливаю машину в нескольких метрах от станции Фулхэм – ее заберут в течение часа, – прохожу около мили, затем беру такси и еду в Южный Кенсингтон, пересаживаюсь на автобус, потом сажусь на метро и еду по ветке Джубили в Кэнэри-Уорф. К тому времени, как эскалатор поднимает меня наверх, к солнечному свету, уже час дня, и документы жгут мне руку.

Дома меня ждет сообщение на автоответчике: Йоханссон, он оставил номер таксофона. «Передай отцу». Голос тихий и усталый.

Филдинг подождет. Первым делом я иду в кабинет и просматриваю фотографии – вот он, снимок из Интернета, такой же Филдинг передал мне и Йоханссону. Кэтрин Галлахер.

Честно говоря, я никогда не должна была догадаться. Я нашла статью на случайном сайте. Все остальные статьи в Интернете выходили под заголовком: «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ВРАЧА КЭТРИН ГАЛЛАХЕР. СЛЕДСТВИЕ В ТУПИКЕ. ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ЖЕНЩИНУ?» Вместо фотографии пустое пространство.

Кэтрин было тридцать один год, когда она пропала. В документах указаны приметы – худощавого телосложения, блондинка. Несколько фотографий. Такие делают на документы, например на пропуск в больницу или анкету для приема на работу. Никаких личных снимков: в ресторане, баре, на вечеринке или на отдыхе. Лицо ее неприветливое даже на тех фото, где она улыбается, видно, что она человек крайне замкнутый.

Один снимок не похож на остальные – размытое изображение, сделанное камерой видеонаблюдения, – женщина с блеклыми волосами идет через фойе к двери. Внизу указано: 20:15–08.12. Восьмого декабря в 20:15 доктор Кэтрин Галлахер ушла из привычной жизни.

Она работала в отделении интенсивной терапии в крупной лондонской больнице. Много работала, охраняя свою личную жизнь от чужих глаз. Коллеги считали ее несколько холодным, отстраненным, но надежным человеком, на которого можно положиться. Настоящим профессионалом. О депрессии не знал никто, для них она была скрытной, порядочной женщиной. Отличным работником, строгим к себе. Не лидером, скорее ведомым.

Единственным человеком, которому она позволила копаться в своей голове, был психоаналитик Грейвс.