Тяга к чтению, словно магнит, повесилась на шею крепкой цепью. Но и за это я была рада. Ведь Микиэль нашел себя. Свое хобби. Свое желание. Свое стремление к чему-то.

У нас втроем завелась привычка, часто прогуливатся всем вместе по парку Аурика. И так получилось, что мы остановились у одного из зданий с большими окнами-ветринами. Хотя, правда, нам до него не было ни какого дела. Мы дожидались, пока Микиэль застегнет на себе растегнутую пуговицу. И пока Микиэль склонил голову, смотря себе на грудь, и орудуя пуговицей и петлей на рубашке, Квенсент, как и всегда, его поучал:

– Меньше дроздов ловить нужно.

– Ничего я не ловил. И пуговица сама растегнулась. И дрозды здесь не причем. Что ты постоянно придераешься к птицам? – довольно сдержанно ответил на то Микиэль.

– Потому что ты птичник! Постоянно с ними водишься, - более агресивно.

– Ну, вот поехало, как и всегда, закатила я вверх глаза и покачала головой. Я уже успела свыкнуться к их подобных разговорам, такому дружескому общению, вечному агрессивному подкалыванию Квенсента в сторону ни виновного Микиэля.

Я перевела взгляд в витрину и посмотрела. Как же мы гормонично дополняли друг друга. Левостоящий Квенсент, правостоящий Микиэль, а между ними – я. На что даже не сдержалась и улыбнулась с «хи-хи».

Квенсент остановил горький порыв ветра и спросил:

– Ты чего, Немфея?

На что я взяла их обеих под руки и повернула к ветрине.

– Смотрите. Какие мы хорошенькие и колоритыне. Блондин, шатенка и брюнет. Не хватает только рыжика, - улывбнулась еще разок, мило-мило, обнажая зубки.

– Ты на что намекаешь?! – одновременно закричали в возмущение Квенсент и Микиэль. Хоть что-то их соизволило успокоить и объединить. И в их взглядах отчетливо читался намек, что я им собираюсь изменить. Подружиться с каким-то еще другим, рыжим, парнем.

– Ни на что – ни на что!
– быстро поставила щит, вытянув немного согнутые в локтях руки, и закрутила головой, быстро-быстро, пока ее не отвела до самого упрека в сторону.

– Ну смотри мне! Лишний рот в нашней команде нам не нужен. Поняла? – строго уяснил мне Квенсент.

– Поняла-поняла, - быстро закивала головой.

И пока Квенсент строго продолжал вчитывать мне морали, Микиэль, словно вообще нейтральный персонаж во всей этой истории, попросту, заложил руку в карман брюк и отвернул голову в сторону.

В выходные я пригласила его вместе со мной сходить в театр. Познакомиться с новым зданием нашего города, в котором еще не бывал. На спектакль «Ромео и Джульетта». Я предлагала пойти и Квенсенту, но он не любил такие творческие места и быстро нашел отговорку. Мы пошли вдвоем. Заняли места. Микиэль уже заранее принялся переживать. Но я успокоила, чтобы расслабился. Ничего страшного не произойдет. А все, что будет происходить на сцене, будет лишь игрой актеров. Прозвенел звонок к началу спектакля. Я приложила палец ко рту, давая Микиэлю сигнал молчать. Мы приготовились. Спектакль начался. Скоса я посматривала на реакции Микиэля на просмотр спектакля. Ему очень нравилось. Он был в возбуждение. Он переживал. Он чувствовал эмоции актеров, и это мне нравилось в Микиэле. А когда дошла часть сцены до убийства, где Ромео заколол Тибальта, Микиэль неожиданно схватил меня за руку и сильно сдавил.

– Ой, извини, - поняв, что сделал, попросил прошения Микиэль.

– Да ничего, можешь подержать, - разрешила я, и сама взяла его за руку.

На удивление, Микиэль руку не отпустил, продолжая держать до самого завершения спектакля. При каждой волнующей сцене он сжимал руку, и я знала, что он взволнованный.

– Извини за руку, - попросил прощения Микиэль, когда мы вышли с театра.

Я улыбнулась. Ничего не сказала в адрес его слабости духа. Лишь еще раз улыбнулась. Он был храбрецом. Не то, что я, в конце спектакля чуть ли не расплакалась. При виде двух умирающих возлюбленных. Сколько страдать, переносить боли, непонимания со стороны родителей, а в конце – гроб.

– Нууу, и как тебе театр? – стараясь развеселить позитивным тоном голоса себя и его, отвлечься от трагических воспоминаний смерти Ромео и Джульетты.

– Здание, или то, что я видел?
– уточняя, смотря на ладонь, которая сжимала мою руку.

– И то, и другое.

– Здание красивое, а вот…Неужели все было игрой? Настолько реалистично. Особенно сражение.

Я кивнула головой и прибавила:

– Мг…Если хочешь, можем прийти еще. Посмотрим этот спектакль или другой.

– А их много?

– Ну, конечно же! А что тебе больше всего понравилось в спектакле?

– Сцена на балконе.

– Мне тоже. Такая романтичная. А что не понравилось?

– Сцена с убийством.

– С Тибальтом что ли? А почему?

– Ненавижу насилие. И оружие. Я думаю, лучшее оружие против зла – это мир во всем мире.

– Может ты и прав, - задумалась, покачала головой.

– Тогда, зачем ты носишь собой это? – намекнул на мой кинжал.

– А?
– посмотрела на кинжал, - Это больше для красоты, нежели, чем оружие. Отец заставляет носить его для самозащиты, хотя не умею его и правильно держать, - прикоснулась к ножнам кончиками пальцев, - Дело в том, что пару лет назад, меня похитили и чуть ли не убили. Вот теперь отец и боится за мою безопасность.