Пару минут Генри просто сидел, задержав дыхание и уставившись на стену. Когда не дышать было уже невозможно, он делал несколько глубоких вздохов и снова возвращался к созерцанию. Ручки оставались настолько неподвижными, что он начал сомневаться, что они до этого вообще двигались. Он спал. Это все могло ему просто присниться.

«Нет, не приснилось, — сказал себе Генри. — Они действительно здесь, торчат из моей стены». Он знал, что было за стеной — абсолютно ничего. Этажом ниже окна в комнате девочек выходили на поля, а еще ниже была стена кухни, прихожая и лужайка, спускающаяся к амбару.

Генри повернулся и аккуратно дотронулся до ручек. Затем он начал счищать со стены остатки штукатурки. Когда он закончил, на одеяле образовалась куча мусора, а в стене обнаружилась небольшая квадратная металлическая дверь. Она была не более восьми дюймов в ширину и тускло проглядывала из-под пыли зеленым и коричневым. Генри наклонился ближе, чтобы получше разглядеть сами ручки. Его тень почему-то никак не желала убраться с дороги, поэтому ему пришлось перенести лампу на кровать и поставить рядом с собой.

Ручки находились по центру двери. Они были сделаны из какой-то старой тусклой меди, маленькие, не совсем даже ручки, с широким запачканным основанием. Генри взялся за них и повернул. Они поддались легко и тихо провернулись, но ничего не произошло. От каждого основания отходило по большой стрелке, которая поворачивалась вместе с ручкой. И вокруг каждой ручки был своего рода циферблат, встроенный в дверь. Слева он состоял из непонятных символов, начинавшихся буквой А и заканчивавшихся чем-то, похожим на латинскую G. Остальные были совсем непонятные. Зато с правой ручкой было проще. Ее окружали знаки, в которых Генри сразу признал латинские цифры от I до XXII. Он сосчитал странные буквы слева, и получилось, что их девятнадцать.

Генри никогда не был особо силен в математике, однако знал, что для того чтобы получить количество возможных комбинаций, надо умножить девятнадцать на двадцать два. И одна из них должна открыть дверь. Но одно дело знать, как посчитать. И совсем другое — сделать это. После нескольких безуспешных попыток умножить в уме, Генри встал, вышел из комнаты и пошел вниз так тихо, как только мог. Пройдя площадку второго этажа, он спустился на первый и, уже не так осторожничая, быстро направился на кухню и принялся рыться в ящике с хламом в поисках карандаша. В конце концов он нашел ручку и небольшую инструкцию к блендеру. Генри оторвал от нее последнюю страницу и поспешил обратно наверх.

Добравшись до чердака, он на цыпочках прокрался в свою комнату и сел на кровать. Ручки никуда не делись, и Генри набросал математические расчеты на клочке бумаги. Двадцать два на девятнадцать — получилось четыреста восемнадцать. Он откинулся и посмотрел на результат. Четыреста восемнадцать — это много…

— Что это ты тут делаешь? — раздался вдруг у него за спиной голос. В дверном проеме стояла Генриетта. Ее густые волосы торчали во все стороны, на щеке был след от подушки, но глаза были не сонные. — Я слышала, как ты спускался по лестнице, — она зашла в комнату и посмотрела Генри за спину. — Что ты сделал со стеной?

Генри кашлянул и сглотнул:

— Я ничего не делал. Там появилась трещина, а я просто хотел узнать, что виднелось под штукатуркой, — он повернулся к стене, — и нашел эту дверцу. Ее не открыть, если не знаешь правильную комбинацию. Всего их может быть четыреста восемнадцать, и только одна должна сработать. Так что я решил, буду пробовать их все, пока не найду нужную.

Генриетта опустилась на кровать рядом с ним.

— А что, ты думаешь, там внутри? — спросила она.

Мгновение Генри молчал, после чего вынужден был произнести:

— Я пока не знаю.

— Это понятно. Но как думаешь, что там может быть?

Генри порылся в своей голове, стараясь придумать, что же может храниться за маленькими дверьми.

— Наверное, чьи-то старые вещи, — сказал он. — Носки или ботинки. Было бы круто найти старые авторучки.

— Ммм, — сказала Генриетта, — а я думала, что там может быть карта или книга, объясняющая, как попасть в спрятанный город. Или какие-нибудь ключи к забытым дверям. А может, бриллианты.

— Что ж, — сказал Генри, — думаю, мне надо попытаться ее открыть. Сделаю это наоборот. Эту ручку поставлю на последнюю букву и попробую ее со всеми латинскими цифрами. Потом — следующую букву, и так, пока не переберу все четыреста восемнадцать комбинаций.

— Хорошо, — сказала Генриетта и плюхнулась на кровать, откуда удобнее было наблюдать, как Генри крутит и тянет на себя ручки. — Хоть бы там была карта, — добавила она.

Генри уже заканчивал с третьей буквой, когда Генриетта в первый раз прервала его занятие.

— Генри, сколько там еще осталось?

Генри остановился и задумался:

— Я попробовал уже семьдесят шесть. Не могу в уме посчитать четыреста восемнадцать минус семьдесят шесть, но осталось точно больше трехсот.

Когда он разобрался уже с пятью буквами, Генриетта прервала его занятие во второй раз.