— Да, большой, — ответила она Генри, отложив книгу в сторону. — Внизу есть еще одна комната, но мама приспособила ее для занятий шитьем. К тому же папа держит там телевизор. Сомневаюсь, что он разрешил бы кому-нибудь из нас смотреть его по ночам.

— А на этом этаже всего три спальни, — добавила Анастасия, — мамы и папы, эта и…

— Дедушкина, — закончила за нее Генриетта и посмотрела Генри прямо в глаза. — Он умер.

— В самом деле? — удивился Генри. — Я думал… — тут он осекся. Он знал, что дедушка умер. Он помнил, как об этом говорила его мама. Но он, кажется, помнил что-то еще, только никак не мог вспомнить, что именно. Он только помнил, что о чем-то забыл. Кузины молча смотрели на него. Он моргнул.

— Точно, — сказал он. Его лицо горело. — Я знаю.

— Дедушкина — самая лучшая, — продолжила Пенелопа. Анастасия и Генриетта пытались вмешаться в разговор, но Пенелопа только повысила голос. — Там стоит огромная кровать, потому что он был очень высокого роста, и оба окна выходят в сторону крыльца. Мама с папой возьмут ее себе, как только смогут открыть. Папа потерял ключ. Думает, он лежит где-то на его столе.

— И он отказывается вызвать мастера по замкам, даже несмотря на то, что мама настаивает, — добавила Генриетта. — Говорит, что и сам может с этим справиться.

— Окна тоже не открываются, — сказала Пенелопа.

— А еще есть чердак, — сказала Анастасия. — И там теперь живешь ты. Забрал себе его весь. Мама даже сказала, что мы теперь не можем там играть, не спросив разрешения.

— Тссс, — остановила ее Пенелопа.

— А кто запер дедушкину комнату? — спросил Генри.

— Мама думает, что замок не заперт, а просто сломан, — сказала Пенелопа, и остальные девочки закивали в знак согласия. — Папа говорит, что со старыми дверями часто приключается что-то странное.

— И как долго она уже сломана?

— С тех пор как умер дедушка, — сказала Пенелопа, — два года тому назад.

— И все это время комната простояла закрытой? — удивился Генри.

Пенелопа кивнула.

— И с тех пор никто туда не заходил? — Генри поднялся на ноги. Он открыл дверь комнаты и вышел на площадку. — Это ведь она? — сказал он шепотом.

— Да, — ответила Генриетта.

Генри медленно прошел мимо комнаты Фрэнка и Дотти и ванной. Девочки молча следили за ним. Дверь в комнату дедушки выглядела старой, однако вполне нормальной. Медная, покрытая пятнами ручка немного покосилась. Генри протянул руку и замер. Его взгляд был сфокусирован совсем не на том, что было сейчас перед ним. Он напряженно вглядывался в изображение в своей голове. Невысокий старик. Был ли он пурпурным? Или одетым в пурпурное? В пурпурном одеянии? Невысокий старик в пурпурном халате смотрел, как он играет в бейсбол.

— Видишь? — Генри подпрыгнул от голоса Генриетты, раздавшегося прямо у него в ухе. Она подергала ручку. — А сейчас пошли уже, пора чем-нибудь заняться.

— Не хочу я играть ни в монополию, ни в пиратов, — сказала Анастасия.

— Ладно, — сказала Пенелопа, — тогда в «людоедские классики». Я даже поиграю немного с вами, малышами.

Она посмотрела на Генри.

— Они играют в это в амбаре.

— Как будто сама такая старая, — сказала Анастасия и повернулась к Генри. — Она сама придумала «людоедские классики».

Пенелопа уже спускалась по лестнице.

— Это было, когда я была маленькой, — сказала она.

— А прошлым летом ты была маленькой? — спросила ее Генриетта.

Все три девочки пошли вниз и исчезли из виду. Мгновение Генри стоял и рассматривал дверь в комнату дедушки.

— Эй, Генри! — крикнула Анастасия. И Генри последовал за ними.

Он старался увлечься игрой. Но от всех этих прыжков по амбару и от поднимаемой пыли ему становилось как-то неловко. Не то чтобы он не любил фантазировать, просто предпочитал фантазировать один в своей комнате.

Так что он покинул девочек, спустился по лестнице и пошел к дому. Он позаимствовал у дяди Фрэнка старую изорванную книгу, называвшуюся «Поднять перископ», и взобрался через несколько лестничных пролетов наверх в свою комнату, бросив по пути взгляд на комнату дедушки. Солнце уже готово было зайти за горизонт. Генри сел на свою кровать и принялся смотреть через открытую дверь в большое круглое окно, находившееся в противоположной от него части чердака. Он смотрел на мерцающие, равнодушные и местами не работающие огни уличного освещения города Генри, штат Канзас. Через некоторое время он закрыл дверь своей комнаты и откинулся на кровать, размышляя, интересной ли окажется книга, которую дал ему дядя Фрэнк. И заснул с включенным светом.

Генри внезапно проснулся и зажмурился от бьющего в глаза света. Поначалу он не мог понять, что же заставило его проснуться. В туалет ему не хотелось, руки не затекли и есть он тоже не хотел. Спал он, должно быть, недолго.

Он сел. С его головы скатился кусок штукатурки, ударился о кончик носа и упал на грудь. Генри провел рукой по волосам, и ему на колени посыпались еще кусочки штукатурки со стены. Он посмотрел наверх. Над ним, продравшись сквозь слой штукатурки, из стены торчали две небольшие ручки. Одна из них слегка шевелилась. Скрип усиливался, пока наконец последний глухой удар не обрушил на Генри дождь из мелких кусочков штукатурки. Потом все стихло.