Я приказал выстроить их в линию и поставить на колени. Тем временем крестьяне бросились к своим бабам, чтобы развязать веревки и обнять покрепче. Всего час назад они почти потеряли надежду когда-либо увидеть их снова, но теперь вновь обрели друг друга. Вряд ли я мог представить себе их радость, мне не приходилось возвращать утраченных близких.

Понс кивнул в сторону тех, кто сдался:

— Что будем делать с ними?

Я посмотрел на каждого из них и увидел в их глазах страх. Но сегодня они убили нескольких моих людей, и я не был склонен к милосердию.

— Оставь их пока, — сказал я, а потом обратился к валлийцам: — Кто-нибудь из вас говорит по-французски?

Сначала никто из них не ответил, и я собирался повторить свой вопрос на английском языке, когда один заговорил. Наверное, он был младшим из всех, одного возраста с Лифингом, подумал я: тощий парень с гладкими волосами. Возможно, это был его первый набег.

— Я, — сказал он дрожащим голосом.

Звеня кольчугой при каждом шаге, я подошел и встал перед ним.

— Кому ты служишь?

Он опустил глаза.

— Риваллону ап Кинвину, господин.

— Риваллону? — переспросил я.

Я уже слышал это имя раньше, но он был всего лишь одним из валлийских князьков, что правили по ту сторону Вала. Правда, я еще слышал, что он называет себя королем, но откуда взяться королям в этой глуши? До сих пор я не встречал ни одного человека, видевшего Риваллона живьем.

— Это он послал вас?

Мальчик осторожно кивнул, словно не совсем уверенный, правильный ли это ответ.

— Вы взяли то, что не принадлежит вам, — произнес я достаточно медленно, чтобы он мог понять меня. — Смерть твоих товарищей будет честной ценой, которую вы заплатите за свои преступления.

Он кивнул, но промолчал. Совсем молодой, он хранил хладнокровие лучше многих мужчин, вдвое старше его.

— Возвращайся к своему господину и скажи ему, что вы проиграли. Расскажи ему, что здесь произошло, и назови имя Танкреда Динана. Если тебе повезет, он пощадит твою жизнь, как это сделал я. Ты понял?

— Да, господин. — Я видел, как дернулся его кадык, когда он сглотнул, но он не двигался.

— Теперь иди, — сказал я, — пока я не передумал.

Он вскочил на ноги и мгновение колебался, глядя на своих соотечественников. За их спинами сверкали клинки моих людей, они низко склонили головы и ждали в молчании. Должно быть, он наконец понял, что его может постигнуть та же участь, потому что отбросил колебания и бросился прочь с поляны на запад в сторону умирающего в глубине леса света. Я помахал рукой Серло и Эдде, чтобы они пропустили его, а затем отправился обследовать валяющиеся на поляне трупы, чтобы посмотреть, было ли на них что-нибудь ценное.

— А что насчет остальных? — окликнул меня Понс. — Собираетесь взять их с собой, милорд?

Я посмотрел в сторону Хильд, обнимающей безвольное тело Лифинга, слезы текли по ее щекам. Я вспомнил тех людей в Эрнфорде, чьи жизни были прерваны еще до восхода солнца, и подумал, что слишком много семей будет скорбеть о них. Они были добрыми христианами и не заслуживали такой смерти.

Поэтому я знал, что должно быть сделано.

— Убейте их, — сказал я, не оборачиваясь. — Убейте всех.

Они были воинами, как и мы, и должны были уметь встречать свою смерть с достоинством. Тем не менее, когда настал их конец, они кричали, как обыкновенные крестьяне, и я надеялся, что мальчик, бегущий к своему господину, хорошо слышал эти крики и понимал, как повезло ему на этот раз.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы не могли задерживаться там надолго. Среди холмов могли затаиться другие валлийцы — друзья и братья тех, кого мы убили — и если мальчишка вернулся к ним, а не к своему господину, они рано или поздно захотят отомстить нам. Хотя все мы очень устали, и было уже поздно, я знал, что нам еще нельзя отдыхать.

Прежде чем уйти, мы переловили лошадей противника и обыскали их лагерь на предмет чего-нибудь полезного или ценного. Мужчины имели право на собственность убитых ими врагов, но серебро и драгоценности надлежало отдать мне. Всего нам удалось найти тридцать девять пенни, которые я собирался позже разделить между моими рыцарями. Так как я лично убил вражеского предводителя, то заявил, что имею право на его серебряную цепь и золотое кольцо, в то время, как наши люди спорили друг с другом из-за шлемов, ножей, щитов и прочего оружия, а так же брошей, туник и даже обуви. Я заметил, как Эдда застегивал на себе добротный зеленый плащ, отделанный чем-то вроде меха выдры, а один из крестьян пытался застегнуть на себе пряжки кожаного доспеха, явно слишком узкого.