Индоарии и иранцы — близкие родственники по языку, а в древности их предки были еще ближе. Священные гимны древних индоариев Ригведа и священная книга древних иранцев Авеста очень близки между собой по языку. Примерно как русский, белорусский и украинский. Из прочих языков индоевропейской семьи к ним ближе всего греческий. Они, пожалуй, не столь близки друг другу, как все славянские между собой (русский, польский, чешский, болгарский), но все же не очень да леко ушли от такой близости. Во всяком случае, они ближе друг другу, чем русский с немецким или английским.

Близки между собой и мифологии этих народов — греческого с арийскими. Греческому Зевсу соответствует индоарийский Дьяус, греческому кентавру — индоарийский Гандхарва и иранский Гандарева, греческой амврозии — индоарийский напиток амрита, греческим сыновьям Зевса Диоскурам соответствуют индоарийские конники Ашвины, многие мифы схожи по деталям сюжета.

Есть немало причин предполагать существование в прошлом народа, который, выделившись из индоевропейского пранарода, был общим предком для греков, индоариев и иранцев. Я называю этот народ грекоариями. Общим предком прежде всего по языку, но также и по мифологии и культуре. Существовал этот народ в бронзовом веке к северу от Индии, Ирана и Греции, предположительно в степной полосе между Дунаем и Уралом.

Так что если у ариев есть некие древние обычаи, то схожие можно искать и у предков греков.

Из ариев наиболее ярко и отчетливо обычай выставления трупов на съедение птицам и собакам представлен у иранцев (Willman-Grabowska 1934).

В одной из книг Авесты, Видевдате, запечатлена зороастрийская похоронная обрядность сасанидского времени (III—VII века н. э.), но отражены местами и более ранние традиции. Предусмотрен был в Видевдате ряд строгих мер, которые бы предохранили землю, огонь и воду от соприкосновения с мертвым телом — от загрязнения и осквернения (Kammenhuber 1958; Humblach 1961). Вопрос Заратуштры: «„Создатель мира телесного, о Чистый, что, во-вторых, неприятнее всего этой земле?" На это отвечал Ахура Мазда: „Когда в ней погребают множество умерших собак и умерших людей"» (Видевдат (далее — Вд.), III, 25-27). Детально назначались наказания за такой грех осквернения, а также искупительные и очистительные меры в случаях, если грех не достиг степени непростительного.

Покойников полагалось выносить на возвышенные места или на специальные сооружения — дахмы, где бы труп был доступен собакам и птицам (Вд. VI, 92-94) или только птицам (Вд. V, 1). Заратуштра вопрошал бога: «„Создатель! Куда должны мы выносить тела покойников, о Ахура Мазда, и куда должны мы их класть?" На это отвечал Ахура Мазда: „На самые высокие местности, о святой Заратуштра, где их скорее заметят пожирающие падаль собаки и пожирающие падаль птицы"» (Вд. VI, 92-94). Дахма должна быть сооружена «на местности, о которой известно, что там всегда находятся питающиеся трупами собаки и птицы» (Вд. VIII, 10). В другом месте сказано, что на дахме нужно держать мертвеца «до тех пор, пока птицы не объедят труп» (Вд. V, 1), — здесь собаки, в других местах первые, не упомянуты вовсе. Труп только для птиц.

В зимнее время или в непогоду разрешалось хранить трупы в катах — («домах») специальных подземных постройках — до лучшей погоды или до весны, когда прилетают птицы (Вд. V, 42-44), после чего требовалось непременно выставить покойников. После того как собаки или птицы объели мясо, а дождевая вода омыла кости (Вд. V, 15-20), они становились незагрязняющими (Вд. VIII, 33-34). После этого кости нужно было собрать и поместить в костехранилище — уздана (Вд. VI, 49-51). Но если на это не было средств, то разрешалось оставить кости на земле, суконной подстилке или подушке.

Упомянуты профессиональные «носильщики трупов» — насасалары (Вд. III, 14-22; VIII, 26), каста отверженных. Собаки же, хотя и возились с трупами, приравнивались к чистым людям: и хоронили их одинаково, и за убийство тех или других грозила равная кара — смертная казнь.

Подробные перечни отступлений от правил и детализация наказаний за это показывают, что в сасанидскую эпоху в реальном обиходе далеко не повсеместно и не всеми в иранском ареале соблюдалась догматическая зороастрийская обрядность. Старые местные традиции продолжали проявляться, сторонние влияния проникали в зороастрийскую среду. Но в основном нормы Видевдата отражали тогдашнюю реальность (Стависскии 1952; Рапопорт 1971; Литвинский 1972а, 19726).

Наблюдения иностранцев, хоть и очень обрывочные, подтверждают эту картину.

В начале VII века н. э., т. е. в конце сасанидского периода, в Согдиане, т. е. на окраине зороастрийского ареала, побывал китайский посол Вэй-цзе. В его отчете так описываются похоронные обряды согдийцев: «Вне главного города живет отдельно более двухсот семейств, специально занимающихся погребением; они построили в уединенном месте особое сооружение, где воспитывают собак; когда кто-нибудь умирает, они берут тело и помещают в этом сооружении, где его и поедают собаки; затем они собирают кости и хоронят их в (особой) погребальной процессии, но не кладут их (при этом) в гроб» (Иностранцев 1909: 114 со ссылкой на Е. Chavannes). Здесь явно описаны дахма и насасалары — сословие «носильщиков трупов».