– Увидимся завтра.

И, сев в машину, нажала на газ. Когда я посмотрела в зеркало заднего вида, Шона уже не было видно.

Наступил вечер. Я приняла горячую ванну, приготовила себе ужин и улеглась перед теликом. К несчастью, ничего занимательного там не показывали. Я съела запеканку (один кусочек все же оставила на утро) и со спокойной душой отправилась спать. Хотя, по правде говоря, душа моя была отнюдь не спокойна. Том не звонил мне. А ведь он должен был уже прочитать мое сообщение.

Я села на кровать и взяла в руки телефон. Оставалось только ждать. Проходили минуты, а телефон все молчал. Я взглянула на часы. Десять. Черт. Том и не думал мне звонить.

Положив телефон на тумбочку, я легла. Из открытого окна дул прохладный ветерок, светила луна. Я слушала шум проезжающих мимо машин и думала о том, что мне делать дальше.

Родной город казался мне чужим. Я чувствовала себя самой одинокой из всех людей на свете. Все отвернулись от меня. Семья, друзья. Я больше никому не нужна, а каждое воспоминание о недавнем прошлом угнетало меня все больше и больше. Голова заполнялась ненужными мыслями.

Я попыталась отогнать их, но получилось не очень. Попытаться уснуть? Вариант. Но если я усну, мне будут сниться сны, а их я видеть не хочу, так как в последнее время сны мне снятся отвратные. Я вижу либо кровь, либо чью-то смерть. Чаще всего мне снится Хэлл. И это не дает мне покоя. Его образ не выходит у меня из головы. Однажды я видела, как он сгорает на солнце. Этот сон мне особенно запомнился. Я словно была там, чувствовала всю ту боль, которую он испытывал, и запах горелого мяса вперемешку с ужасом.

С тех пор сплю я плохо, и часто просыпаюсь ночью, в холодном поту. Это дурацкое чувство вины, как же я его ненавижу!

Перевернувшись набок, я, в конце концов, заснула.

Мне снова снился сон.

Шагая по ледяному полу, я иду куда-то вперед, в даль, в темноту, и никак не могу понять, зачем я туда иду. Что меня там ждет? Нет-нет, даже думать об этом не хочу. Под ногами что-то скользит. Смотрю на пол – кровь. Много крови. Она везде, и я не в силах больше совладать со страхом и отчаянием.

Я пытаюсь бежать вперед, но ничего не выходит – я стою на одном и том же месте. Вокруг начинают мелькать образы, лица, воскресшие из памяти. Воскресшие из мертвых.

Прислоняясь к стене, чтобы они не задели меня, я наблюдаю за их движениями. Они идут вперед, словно не видя меня. Громко шаркают ногами, как зомби, и тупо смотрят вперед. Присматриваюсь и вижу отца. Его знакомое до боли лицо здесь, рядом со мной. Он бледен, круги под глазами чернеют с каждой секундой все больше и больше. Он проходит мимо, и я сама не осознавая того, плачу. Слезы, горячие, как кипяток, льются из моих глаз ручьем, и я не могу остановиться. Что-то внутри меня болит. Душа.

Затем я поворачиваю голову и вижу Стивена. Окровавленный, он плетется еле-еле, и из его груди торчит осиновый кол. И снова боль, слезы. Мне так больно! Господи…словно в меня вонзили тысячи ножей сразу!

И тут я понимаю, почему так болит душа. Последний из вереницы мертвецов, и далеко не самый малозначимый персонаж в моей жизни – Хэлл Скрим. Он замыкает шествие. Как ни странно, я не вижу на его лице или теле ожогов, от которых он погиб. Напротив – он все так же красив, каким я его запомнила. И он единственный, кто видит меня. Глядя мне прямо в глаза, он улыбается. Нежно, тепло и так любяще, что у меня щемит сердце. Он протягивает руку, и я слышу слова, вылетающие из его прекрасных губ:

– Помоги…мне…

Я беру его руку в свою, и чувствую лед ее прикосновения. Безусловно, когда он был жив, то был таким же холодным. Но сейчас эта холодность соприкасалась с огнем, смешиваясь в безумный коктейль. Что такое? – хочется мне спросить, но он только качает головой, отрицая мои слова, и перед тем, как вырваться из объятий сна, я снова слышу его умоляющий голос:

– Помоги мне…

Утро. Не сказать, что бы доброе, но все же. Я кое-как сползла с постели и поплелась в ванную. Умылась, причесалась, оделась и спустилась вниз, на кухню. Все на автомате. По дороге, я вспоминала свой сон. Он, конечно же, был явным намеком мне на то, что это я виновата в том, что случилось с этими людьми. Или, быть может, я сама себя накрутила?

Нехотя проглотив завтрак, то бишь оставшийся кусок запеканки со вчерашнего вечера, я надела поверх майки коричневый кардиган и вышла из дома. Погода была пасмурная. Дождя пока не было, но, судя по черноте туч, гуляющих по небу, он уже собирался. Зонт я брать не стала. Все равно на машине.