Шрифт:
ИЗМЕНА
Наступившее лето у нас снова прошло в непрерывной рабо-те – никаких отпусков, работали мы сдельно. Ещё в мае мне ис-полнилось шестнадцать, и я получил паспорт – тогда паспорт вы-давали в шестнадцать лет. Элик же получил его только осенью. Я не уставал ни от учёбы, ни от работы – меня всё устраивало, и я всё выполнял с удовольствием. А вот Элик к зимним каникулам
49
захандрил, поросился в отгул. Сказал, что отец хочет взять его с собой в Бакуриани на знаменитый лыжный курорт. Я был возму-щён – а я, что я, двужильный, что ли? Элик, как мог, утешил меня, приласкал, сказал, что ему хочется побывать в Бакуриани, что это всего на две недели…
– Как на две недели? Занятия начинаются 12-го января, что же ты, ещё до Нового Года собираешься уматывать? – взбесился я.
– Ты понимаешь, путёвки с 28 декабря, встреча Нового Года входит в их программу, я не виноват, отец взял такие… – канючил Элик, – могу показать путёвку, отец купил, что я ему скажу…
Я мельком взглянул на путёвку – там действительно были даты: прибытие 29 декабря, отъезд 11 января, курорт Бакуриани, турбаза «Мтиули».
Мне было обидно: я должен как карла вкалывать, а он будет отдыхать в Бакуриани. Могли бы и вместе куда-нибудь поехать, хотя вряд ли отпустили бы сразу двоих.
Повздыхал, попереживал я, но, конечно же, отпустил мою лю-бовь – с отцом, всё-таки. Ночь перед отъездом была сказочной: Элик показал всё, на что он был способен, я даже не ожидал от него такого артистизма. «Талантливый мальчик, надо ему уделять больше внимания», – думал я, восхищаясь артистизмом Элика в нашей видавшей виды постели.
Провожать Элика на поезд я не стал – не очень хотелось встречаться с его отцом. Тем более – не в Америку же едет: пере-полненной электричкой до Боржоми пару часов, а там – узкоко-лейкой в гору до Бакуриани.
Прошёл Новый Год, я встречал его с отцом в нашем ресторане, ибо танцевал в этот день до упаду и лишь урывками присаживал-ся за его стол.
– Молодец, будешь вторым Чабукиани! – похвалил моё ма-стерство отец.
– В каком смысле? – съехидничал я, – в смысле техники танца – вряд ли, а в другом смысле уже поздно – к пассивному прошлому не вернусь.
Хореографическое училище, как и школа, было на каникулах,
я в дневное время, не зная, чем себя занять, занимался у себя в
50
комнате бодибилдингом. Вечером же шёл на работу – танцы. На ночь выпивал стакан-другой красного вина и засыпал.
А четвёртого января, утром, часов в одиннадцать раздался звонок в парадную дверь, и через минуту-другую ко мне в комна-ту вошёл отец с каким-то мрачным дядей. Я только что проснулся
ещё лежал в постели.
– Женя, это отец Элика, он ищет сына, он думает, ты знаешь, где он. У них горе – умерла мама Элика, а отец не может найти сына. Он думает, что вы вместе поехали отдыхать в Бакуриани, а куда конкретно – не знает, он решил, что это знаю я…
– Как, Элик сказал, что он едет с отцом, что отец буквально, уговорил его поехать туда: Бакуриани, турбаза «Мтиули», я сам путёвку видел. С кем же он поехал, не один же, зачем ему было обманывать вас и меня?
Отец Элика горько усмехнулся и пояснил:
– Не будем углубляться в этот вопрос, но он уехал тогда, когда мама его была, буквально, при смерти. Сказал, что ты его угово-рил, убедил почти силой. Иначе, говорит, ты его выгонишь из ан-самбля. Что-то очень важное заставило его уехать в Бакуриани, если это действительно так. Видишь ли, я был в разводе с женой, но я ухаживал за больной до конца – она умерла у меня на руках. Но Элик-то не был в разводе со своей мамой! – глаза «дяди» за-блестели от слёз.
– Я могу поехать с вами, если хотите, конечно! – предложил я, вскакивая с постели.
– Да, было бы хорошо, мне одному будет очень трудно! – с благодарностью сказал отец Элика, представившийся – «батони Васо». Я на машине – легковой УАЗик, везде пройдёт!
Я быстро перехватил какой-то завтрак, взял свой паспорт, какие-то деньги, и мы выехали. По дороге мы преимущественно молчали, «батони Васо» о чём-то сосредоточенно думал.
– Не случилось бы с ним чего! – вдруг вымолвил он, мало ли с кем он поехал.