– Ирек был нашим другом. Для Кала было лучше, что она не видела, как мы выкачивали его кровь. Хотя они не обязаны этого делать.

– Тогда почему Кал нам разрешил?
– продолжил Лукас.

– Потому что охотник обязан охранять свою территорию даже после смерти.

– А бедняки не обязаны?

– Нет, они те, кого мы защищаем.

– Поэтому мы им платим?

– Да.
– сухо ответил Отец и погнал повозку вперед.

Обратно, мы ехали в тишине, слишком уставшие, чтобы продолжать беседу.

После того, как мы разобрали сумку Отца и распрягли лошадей, я пошла в дом и свалилась в постель. Но спустя пару секунд, застонав я поднялась. Я валилась от усталости, но мне нужно было переодеться. Я сняла оружие и переоделась в длинную, белую сорочку. Желая поскорее залезть в постель, я упала на матрас и потянула на себя одеяло. Сделав глубокий вдох, я чувствовала, как мое тело расслабляется. Пока я засыпала, то во мне проснулось знакомое чувство. Я чувствовала его практически каждое утро, когда возвращалась, но сейчас уже взошло солнце. Это беспокойство удивило меня. Я натянула одеяло повыше и начала ждать.

Большой удар в окно и я подскочила на ноги в защитную стойку. Из окна виднелась только высокая стена, и ходящий по ней в дозоре мой двоюродный брат, с арбалетом за спиной.

Я посмотрела на траву под моим окном. В куче старой листвы виднелись два маленький круглых желтых камешка. Я посмотрела повнимательней. Брата не было видно, но пара маленьких, глаз мерцали с вершины стены.

– Отец, - закричала я.
– Отец!..

Клеменс и Отец ворвались в мою комнату, оба уставшие и в пижамах.

– Что случилось? Что с тобой, дитя?
– спросил Отец, выглядывая в окно и осматриваясь.

– Я что-то видела на вершине стены.

Отец побежал наружу, Клеменс за ним. На улице неожиданно стало шумно и оживленно. Братство подняли по тревоге, и моя семья уже занимала посты вдоль стены.

Мама вошла в мою комнату, ожидая новостей, когда я была наготове с кинжалом в руках.

За окном, один из братьев подбежал к Отцу, и они начали оживленное обсуждение.

Отец выглядел злым, и я занервничала, когда услышала, как хлопнула дверь. Он снова вошел в мою комнату, на этот раз один без братьев.

– Я знаю, что я видела.
– сказала я.

– Глаза, именно это я сказал остальным. Но дозорный ничего не видел. Никаких следов. Эрис, ты уверена, что это было не животное?

– Отец, я могу отличить животное от Мракоходцев. Я видела их глаза.

– Тогда непонятно, почему один из них был здесь днем.
– сказал он, но скорее разговаривал сам с собой. Он был в замешательстве.

– Ты уверена, что тебе не показалось? Ты сегодня устала.

– Нет, я так не думаю. Я имею в виду, да я устала но…

Отец кивнул и взял Маму за руку.

– Отдохни.

Я устала. Мое тело требовало отдыха, но проворочавшись час, я встала, задолго до наступления вечера. Я спустилась вниз в главную комнату. Она была пуста и темна, за исключением небольшого пламени в камине. В доме было тихо, поэтому я покрепче обхватила себя руками.

Я не могла забыть это глаза, смотрящие на меня со стены. Раз за разом я прокручивала этот момент у себя в голове, пытаясь представить, какое у него было лицо. Но, чем больше я пыталась вспомнить, тем меньше у меня получалось.

****

К тому времени, как я снова развела огонь, дом оживился. Облака скрывали полуденное солнце. Лукас вошел в комнату в скверном настроении.

– Отец сказал, что сегодня мы остаемся дома.
– он застонал, поворачивая в руках кочергу.

Я выпрямилась.

– Что? Почему он так решил?

– Чтобы ты могла отдохнуть перед своим праздником.

Я сразу же стало плохо.

– Ой.

Я пошла на кухню, где за столом уже сидел Джонатан. Он смотрел, как Урсула достает из печи свежий хлеб.

– Пахнет восхитительно, Урсула.
– сказала Мама, улыбаясь.

– А меня можешь научить?
– спросил Джонатан?

– Стряпне?
– переспросила Урсула.

Джонатан пожал плечами и покраснел.

– Мне нравится за тобой наблюдать. И мне кажется, что у меня тоже может получиться.

– Хорошая мысль, Джонатан.
– сказал я, ударяя его по плечу.

Он перестал смущаться и пошел за Урсулой, внимательно за ней наблюдая.

Мама покачала головой.

– У меня есть сын, который мечтает научиться готовить, и дочь, которая от этого отказывается.