— Э-э, голубчик! Всегда сильнее согревает тот огонь, который ближе.

Несколько секунд Акбар молчал, видимо, обдумывал план своего учителя. Потом спросил:

— Ну, а что всё-таки сказать Кошкину? Он-то ведь рано или поздно должен узнать, что сейчас не девятнадцатый, а двадцатый век. Он-то спросит, как это случилось? Чем вы ему объясните такое явление?

— Летаргией, — улыбаясь, ответил Орлов.

— Что?!

— Да, да! О летаргии, конечно, он слышал. Люди о ней знали уже много веков назад.

— Значит, сказать ему, что он проспал сто с лишним лет?

— А почему бы и нет? Когда он начнёт понемногу знакомиться с непонятными явлениями, которых не было в его время — с достижениями техники и тому подобное, — он сам поневоле задаст себе вопрос: как случилось, что время опередило его? И тогда самой понятной и правдоподобной для него окажется именно эта версия. Ведь известны же в истории случаи, когда люди спали по двадцать и даже двадцать пять лет. Возможно, он даже слышал о них и тем легче поверит нам. И лишь потом, когда он уже станет вполне современным, знающим человеком, — ведь мы будем непрерывно работать над расширением его знаний, — вот тогда и можно будет сказать ему всю правду.

Акбар хотел что-то возразить, но в коридоре послышался короткий, неуверенный звонок.

Через минуту в комнату вошла Лена. Она поздоровалась и робко сказала:

— Я вам уже звонила, Александр Иванович…

— Знаю, знаю, — добродушно проговорил Орлов и указал ей глазами на диван.

Девушка села и вопросительно посмотрела на обоих хирургов.

— Ну, что ж, Леночка, — сказал Александр Иванович. — Завтра вы сможете увидеться с Борисом. Извините, что пришлось свидание откладывать, но это случилось не по моей вине: больной заговорил только сегодня.

— Как он себя чувствует? — тихо спросила Лена.

— Физически превосходно. Рана полностью зажила, скоро снимем повязку. Но…

Александр Иванович сделал паузу и многозначительно добавил:

— Но, как я и предполагал, у него серьёзное психическое заболевание. Он возомнил себя современником Гоголя…

Девушка закрыла лицо руками. Потом, овладев собой, спросила:

— Но что же всё-таки с ним?

Орлов подумал, побарабанил пальцами по столу и мягко спросил в свою очередь:

— Вы знаете, что такое сомнамбулизм? Или иными словами лунатизм?

— Немножко знаю, — растерянно ответила девушка. — Это блуждание во сне. Да?

— Не только блуждание, но и совершение самых сложных действий, — поправил профессор. — Сомнамбулизм наблюдается у эпилептиков и при некоторых нервных болезнях. Вам, наверное, приходилось слышать, что лунатики иногда совершают самые смелые, самые трудные прогулки. Есть случаи, когда люди во время такого сна преспокойно расхаживали по крышам и очень узким карнизам высоких зданий. Вы никогда не задумывались, чем объясняется эта сила и ловкость лунатиков?

— Нет, — ответила Лена.

Орлов повернулся к этажерке, достал какую-то книгу и открыл её на заранее заложенном месте.

— Сошлюсь на авторитет, — сказал он. — Это книга Мечникова «Этюды оптимизма». Он приводит в ней очень много случаев сомнамбулистического состояния. Рассказывает, например, о девушке, которая во время сна расхаживала по самому острию крыши и очень ловко спускалась вниз. И вот Мечников пишет, что случаи такого рода «…достаточно показывают, что во время естественного сомнамбулизма человек приобретает свойства, которых не имел в нормальном состоянии, и что он становится сильным, ловким, хорошим гимнастом, совершенно подобным своим человекообразным предкам. Человек унаследовал от своих предков множество мозговых механизмов, деятельность которых была подавлена позднее развившимися тормозами». Вам понятно, Лена?

— Да, — ответила девушка. — Но какое…

— Погодите! — перебил её Орлов. — Вопросы потом. Так вот во сне сомнамбулы эти древние мозговые механизмы более или менее растормаживаются. «Поэтому, — заключает Мечников, — можно допустить, что гимнастические подвиги и поразительная сила сомнамбулов являются возвратом к животному состоянию».

Захлопнув книгу, Александр Иванович внимательно посмотрел на девушку. Она, закусив губу и опустив глаза, молчала. Асылбек с любопытством поглядывал то на Лену, то на профессора и пытался сообразить, к чему клонится разговор.

— Возврат к животному состоянию! — значительно повторил Орлов. — Понимаете, Лена? Возврат к прошлому характерен для больных сомнамбулизмом. Но ведь примерно то же самое мы наблюдаем и у Бориса…

— Господи! — вырвалось у Лены. — Да ведь вы же говорили, что Борис просто возомнил себя человеком прошлого столетия! Какой же это возврат к животному состоянию? И потом сон лунатика кратковременный. Утром он уже становится нормальным человеком. А Борис…

— Вы не правы! — мягко возразил Орлов. — Сомнамбулистическое состояние человека может длиться несколько недель, месяцев, а то и лет. И возврат во сне к животному состоянию тоже не обязателен. Может быть просто своеобразное раздвоение личности. История знает немало любопытных примеров такого явления.