Уже разлуки нашей близок час:

День настает, увы! Расстаться надо,

Иль я погибла. О, зачем хоть раз

Не может мрак утешный ради нас

Подольше простираться над вселенной,

Как в ночь, когда Зевес лежал с Алкменой!

О ночь! о тьма! Иль философы зря

Толкуют, что Всевышним создана ты,

Чтоб, отдых нам достаточный даря,

Набрасывать на мир свой плащ крылатый?

Зачем же ты назад, в свои палаты

Бежишь? зачем до срока люд и скот

Спешишь запрячь в ярмо дневных забот?

Тебя за нераденье пусть накажет,

Господь, чтоб горю моему помочь,

И к полушарью нашему привяжет,

Чтоб ты опять не ускользнула прочь,

Под нижний край Земли... О гостья-ночь,

Ты слишком скоро покидаешь Трою,

Отраду сердца унося с собою!"

При сих речах Крессиды нежный друг

Едва дышал; в нем сердце больно сжалось

И точно кровью облилося вдруг

(По крайней мере, так ему казалось);

В разгар блаженства муку он и жалость

Почувствовал и, милую тесней

К себе прижав, воскликнул вслед за ней:

"Жестокий день! всех радостей гонитель,

Какими одарил нас щедрый мрак!

Зачем стучишься в нашу ты обитель?

Из каждой щели твой блестящий зрак

Таращится; чего ты хочешь, враг?

Завистник вечный, хитрый соглядатай,

Да угасит Господь твой свет проклятый!

За что ты, день злонравный, столько бед

Приносишь всякий день влюбленным парам?

Нигде им от тебя спасенья нет.

Поди ты прочь! Нам свет не нужен даром,

В кромешный ад ступай с таким товаром -

Иль в мастерскую, где златокузнец

Печатки вырезает для колец".

И к Солнцу он воззвал в своем задоре:

"Ах ты, Титан безмозглый, неужель,

С ней ночь проспав, позволил ты Авроре

Чуть свет покинуть брачную постель?

Скорей верни назад ее! Тебе ль

Тревожить нас? Ты сам не будь разиней:

Сперва поладь-ка со своей богиней!"

И к милой вновь оборотился он

И ей промолвил, тяжко воздыхая:

"Увы! Неужто впрямь я принужден

Тебя покинуть? О, судьба лихая!

О, горечь мук моих и сладость рая,

Ты сердце раздираешь мне, любя:

Ты - жизнь моя! Как жить мне без тебя?

Бог весть, когда теперь еще свиданье

Нам выпадет с тобой наедине!

И если долгим будет ожиданье -

Что станется со мной? Что делать мне?

Разлуки не вкусив, уж я в огне!

Минуты не прожив с тобою розно,

О встрече уж готов молить я слезно.

Но все-таки, будь я уверен в том,

Что у любимой в сердце столь же прочно

Я водворен, как ты царишь в моем

При свете полдня и во мгле полночной,

О госпожа! Когда бы знал я точно,

Что это так, - сия, пожалуй, весть

Мне помогла б разлуку перенесть".

На то со вздохом молвила вдовица:

"Ах, свет мой! мне уж нет пути назад.

Скорее Феб с дороги может сбиться,

Скорей голубка выведет орлят

И камни мертвые заговорят

Скорей, чем из души своей Крессида

Изгладит милый образ Приамида.

О нет, ведь облик твой запечатлен

Столь глубоко во мне, что вздумай даже

Сама тебя изгнать из сердца вон -

Я б не смогла! И впрямь, такой пропажи

Не пережить мне, видит Бог; тебя же

Прошу, любимый: так не думай впредь,

Уж лучше прикажи мне умереть!

Я и сама увериться бы рада,

Что образ мой в душе твоей живет,

Как твой в моей: вот лучшая награда,

Иных не пожелала б я щедрот!

Но будет спорить; знай лишь наперед,

Что я верна - Господь мне в том порука -

И верен будь, сколь ни продлись разлука.

Ступай и не тревожься; никому

Досель не сказывала я такого

И не скажу, но знай: тебя приму

Во всякий час, когда придешь ты снова,

И видит Бог, я вечно ждать готова!"

Так молвив, принялась она опять

Лобзаньями Троила осыпать.

В конце концов, хотя и с неохотой,

Царевич встал; и вот уж он одет.